Последний аргумент
Шрифт:
За спиной щелкнул предохранитель. Иван готовился к бою.
На толстом, лоснящемся боку канализационной трубы появилось и заплясало круглое световое пятно. Яркость его постепенно увеличивалась.
Владимир поднял пистолет, сказал шепотом:
– Прижмись к стене! Стрелять только по моей команде!
Сам прислонился к трубе, распластался вдоль нее, точно намереваясь проникнуть через железную стенку. И в этот момент в проход шагнули люди. Сколько их было – трое или четверо, нельзя было разглядеть в неверном, мечущемся свете двух
Палец плотно лег на спусковой крючок. Одно движение и грохнет выстрел, а один из незнакомцев, которые любят гулять по подземельям, расстанется с жизнью…
Передний из появившихся в проходе людей замер, сделал странное движение, поднося руку к лицу.
– Фу, как тут воняет! – послышался молодой жизнерадостный голос.
– Ничего! – ответил голос, принадлежащий человеку постарше. – Спустимся ниже, в настоящие подземелья, так там пахнет еще гаже!
Они захохотали. Свет фонарей померк, заслоненный телами и стал потихоньку слабеть. С облегчением Владимир понял, что диггеры пошли в другую сторону, а затаившихся во тьме террористов не заметили. Оно и к лучшему.
– Отбой! – сказал он, когда свет фонарей погас вдалеке. – Пронесло, слава всем богам!
Сунул пистолет на место, вновь зажег фонарь на каске.
В проходе, в который свернули, вонь была гораздо слабее, а труба, тянущаяся вдоль пола – нетолстой и судя по блестящей поверхности – довольно новой.
Метров через пятьсот в стене на уровне пола обнаружилось квадратное отверстие толщиной в метр, забранное решеткой. Владимир еще раз сверился с планом и решительно опустился на колени.
– Нам сюда? – с изумлением спросил Иван.
– Да, – огрызнулся Владимир, изучая крепления решетки. – А ты думал, что в подземные этажи Следственного Изолятора Особого Назначения ведет отдельный коридор, светлый и чистый? Достань лучше отвертки. Они должны быть у меня в кармане рюкзака.
Проржавевшие винты сопротивлялись, не желая вращаться. Отвертка срывалась, приходилось вставлять ее вновь и вновь. Владимир пыхтел, точно вспотевший бегемот и тихо ругался.
Когда отвинтил все, то намучился так, словно в одиночку таскал здоровенные бревна. По лицу тек пот, а руки дрожали, как у записного труса. Хотелось лечь и помереть прямо тут, на холодном и сыром полу…
В отверстие протискивался с трудом, точно червяк, разжиревший на конском навозе. Пока пролез, ободрал локти и коленки, а черта и его родственников помянул не один десяток раз. Иван подал рюкзаки, а затем полез сам. Владимир пока осматривался.
По другую сторону стены обнаружился широкий и прямой коридор. Здесь было сухо, а на полу толстым пушистым одеялом лежала серая пыль. Под потолком виднелись закрытые решетками плафоны, но ламп в них не было.
За спиной слышался скрежет и лязг – Иван подтаскивал решетку к стене, создавая видимость, что она привинчена, как и раньше. Вдруг с той стороны кто пойдет мимо.
– Что здесь такое? – спросил он изумленно, оборачиваясь
– Скорее всего, коридор ведет в бомбоубежище, – ответил Владимир, навьючивая на ноющую спину осточертевший рюкзак. – Построили его давно, более двух с половиной веков назад, когда ядерной войны боялись.
Он сверился с планом и решительно свернул направо. Пол шел чуть вверх, так что шагать приходилось почти в гору. В стенах время от времени открывались двери, все как одна – железные, плотно пригнанные, с большими подвесными замками. Скорее всего, здесь когда-то и были склады, но ими давно не пользовались.
Кончился коридор круглой площадкой, на которой вела вверх железная винтовая лестница, а люк в потолке, похоже, когда-то заварили намертво. В стенах чернели три двери, похожие друг на друга, точно близнецы.
– Мы под тюрьмой, – сказал Владимир шепотом, словно его могли услышать и решительно направился к левой двери.
Дернул за ручку, та с треском отвалилась – за многие десятилетия металл проржавел насквозь. Замок тоже оказался трухлявым, и после попытки поковырять в нем отмычкой раздался негромкий треск и инструмент заклинило намертво.
– Что ты будешь делать! – Владимир в ярости саданул по двери ногой. Она задребезжала, заскрипела, а затем отошла чуть в сторону.
– Смотри, открылась! – заявил Иван с такой радостью, словно нашел клад.
В узком и сыром проходе, где они оказались, было сыро. Стены бесстыдно раззявили многочисленные трещины. На полу, когда туда попал луч фонарика, оскалила зубы здоровенная, с небольшую собаку, крыса.
Сверкнули красные глаза, раздалось яростное шипение, затем цокот коготков, и зверь исчез.
Но пока шли вперед, со всех сторон доносились шорохи и попискивание. Здесь шла своя жизнь, подземная, и людям в ней не было места. Владимир чувствовал полные злобы взгляды из темноты, Иван беспокойно озирался.
Ход закончился тупиком. Дорогу путникам перегородила стена из кирпича. Красные блоки резко контрастировали с серым камнем стен, и было ясно – ход заложен гораздо позже, чем построили подземелье.
– Куда дальше? – спросил Иван, тяжело дыша.
– Никуда, – ответил Владимир, с кряхтением снимая рюкзак. – Здесь и будем закладывать! Прямо над нами, через этаж – камера, где держат Татьяну!
Каски с фонарями сняли, установив так, чтобы свет падал на нужное место. Взрывчатку прилаживали долго и тщательно, затем Владимир извлек из рюкзака детонатор с таймером.
Закрепил его, а затем нажал включатель. Раздался щелчок, прозвучавший громко, словно выстрел, и на небольшом экранчике появились светящиеся зеленым цифры.
Некоторое Владимир тупо смотрел на них, затем воскликнул с сильнейшей тревогой в голосе:
– Что за черт? Иван, погляди!
Тот подошел, некоторое время вглядывался, звучно сопя. Похоже, от путешествия по сырым подземельям у него начался насморк.