Чтение онлайн

Вдруг я вспоминаю и тут же бегу к ноутбуку. Захожу в «Фейсбук» и отыскиваю страничку Лайзы. Выражений соболезнования на ее стене прибавилось. Сотни и сотни новых записей. Не глядя на них, я перехожу к выложенным Лайзой фотографиям и быстро нахожу нужный снимок: радостно улыбаясь, она поднимает бутылку.

«Время пить вино! Ха-ха-ха!»

Я всматриваюсь в женщину на заднем плане. Темное пятно, так впечатлившее меня в прошлый раз. Я впериваю в снимок взгляд, будто от этого он может стать резче. Самое лучшее, что я могу сделать – это прищуриться и

тоже затуманить взор, надеясь, что дополнительный расфокус придаст изображению четкость. В определенной степени это срабатывает. На краю темной кляксы проступает белое пятно. А в нем – капелька красного.

Помада. В точности как у Сэм.

Яркая, как кровь.

Мое тело начинает гудеть от некоего внутреннего ускорения. Ощущение такое, будто меня запихнули в ракету и вышвырнули в космос, будто мы с ней пронзили озоновый слой и теперь будем мчаться дальше, рассыпая снопы искр, до тех пор, пока не взорвемся.

Когда Джефф возвращается с работы, на кухне уже убрано, а мои вещи собраны. Один чемодан. Одна сумка для салона. Он стоит в дверном проеме спальни и часто моргает, как будто я призрак.

– Что ты делаешь?

– Еду с тобой, – отвечаю я.

– В Чикаго?

– Да, я купила билет в Интернете на тот же рейс, хотя сесть вместе у нас и не получится.

– Ты уверена? – спрашивает Джефф.

– Ты же сам предложил.

– И то правда. Просто все так неожиданно. А как же Сэм?

– Не ты ли мне говорил, что несколько дней она сможет пожить и без нас, – отвечаю я, – «она же не собака», помнишь?

На самом деле, я надеюсь, что к моменту нашего возвращения она исчезнет. Тихо и без лишней суеты. Как скорпион, который убегает так поспешно, что даже забывает ужалить.

Джефф тем временем оглядывает спальню, будто в последний раз, и говорит:

– Будем надеяться, что здесь, когда мы вернемся, что-то да останется.

– Не волнуйся, я обо всем позабочусь, – отвечаю я.

Сэм возвращается поздно, мы с Джеффом к тому времени давно улеглись. Утром, перед тем как ехать в аэропорт, я стучу в ее дверь. Не дождавшись ответа, со скрипом ее открываю и заглядываю внутрь. Сэм спит, натянув до подбородка одеяло. Она мечется, сминая пододеяльник.

– Нет… – стонет она. – пожалуйста, не надо…

Я подбегаю к кровати и трясу ее за плечи, едва успевая отпрыгнуть, когда она резко садится и широко открывает глаза.

– Что такое? – спрашивает она.

– Кошмар, – отвечаю я, – тебе снился кошмар.

Сэм таращится на меня, желая убедиться, что я ей не снюсь. Она похожа на человека, который только что чуть не утонул, – красное лицо и покрытая влагой кожа. К мокрым от пота щекам прилипли волосы, длинными, темными прядями, напоминающими водоросли. Она даже слегка подрагивает, будто пытается стряхнуть с себя воду.

– Уф, – говорит она. – Он был жуткий.

Я присаживаюсь на краешек кровати, испытывая искушение спросить, что же такое ей снилось. Келвин Уитмер с мешком на голове? Или

что-то другое? Может быть, Лайза, исходящая кровью в ванне? Но Сэм все смотрит на меня, понимая, что я пришла не просто так.

– Мы с Джеффом на несколько дней уезжаем, – говорю я.

– Куда?

– В Чикаго.

– Ты что, вышвыриваешь меня на улицу? Я не могу позволить себе отель.

– Знаю, – отвечаю я ровным, спокойным тоном. Ее нельзя расстраивать. Это жизненно важно. – Пока нас не будет, можешь жить здесь. Типа приглядывать за квартирой. Будет желание, можешь что-нибудь испечь.

– Заметано, – отвечает Сэм.

– Мы с Джеффом можем тебе доверять?

Бессмысленный вопрос. Разумеется, я ей не доверяю. Именно поэтому я, главным образом, и еду с Джеффом. Оставить ее здесь для меня единственный вариант.

– Конечно.

Я вытаскиваю деньги, которые положила в карман перед тем, как зайти. Две мятых стодолларовых бумажки. Протягиваю их Сэм.

– Это на карманные расходы, – говорю я, – купить еды, сходить в кино. На твое усмотрение.

Я даю взятку, Сэм это хорошо понимает. Складывая купюры, она говорит:

– А разве домосмотрителям не платят? За то, что они за всем следят, содержат в порядке.

Она делает вид, что это разумный и естественный вопрос, но все равно предательство вонзается в меня острым жалом. Мне вспоминается ее первый вечер у нас, когда Джефф напрямую спросил, не приехала ли она за деньгами. Она ответила «нет», и я ей поверила. Теперь же у меня такое ощущение, что это единственная причина ее появления в моем доме. Ночные посиделки, выпечка, вся эта дружба на самом деле были лишь средством добиться поставленной цели.

– Как насчет пяти сотен? – спрашиваю я.

Сэм окидывает комнату оценивающим взглядом. Я вижу, что она что-то подсчитывает, определяет стоимость каждого предмета.

– Мне больше нравится тысяча, – отвечает она.

Я стискиваю зубы:

– Конечно.

Я иду за кошельком и возвращаюсь с чеком на имя Тины Стоун, подлежащим оплате на следующий день после нашего возвращения. Увидев дату, Сэм ничего не говорит, просто складывает бумажку пополам и кладет вместе с купюрами на прикроватную тумбочку.

– Ты хочешь, чтобы я осталась после того, как ты вернешься? – спрашивает она.

– Решай сама.

– Тут ты права, как я решу, так и будет, правда? – улыбается Сэм.

В самолете одинокий пассажир любезно соглашается поменяться местами с Джеффом, чтобы мы могли сесть вместе. Во время взлета он берет меня за руку и нежно сжимает.

После приземления и заселения в гостиницу у нас остается еще остаток дня и целый вечер, который мы можем провести вместе. От неловкости, охватившей нас в позапрошлую ночь, когда отсутствие Сэм ощущалось так же, как отсутствие на руке мизинца, не осталось и следа. Мы решаем прогуляться, проходим несколько кварталов в окрестностях отеля, и напряжение последней недели тает от дуновения легкого бриза с озера Мичиган.