Чтение онлайн

— Слава богу, что вы приехали, Энди. Я не знала уже, что мне с ним делать. Он в своем кабинете. По-моему, он пьет. А как хорошо он держался! Но как только все разъехались, он точно с ума сошел. Он отказался есть и чуть ли не швырнул мне в лицо поднос, когда я хотела его покормить. Если бы он был не такой здоровый, я отстегала бы его розгами. Вы ведь поговорите с ним, правда?

Энди со страхом посмотрела на дверь кабинета Лайона:

— Грейси, я не думаю, что смогу помочь ему. Он не захочет меня видеть.

— А

мне кажется, что он ведет себя так как раз потому, что вы уехали.

Энди в полном недоумении посмотрела на Грейси:

— Он только что потерял отца.

— Он этого ждал со дня на день в течение года. Конечно, он очень переживает, в этом я не сомневаюсь. Но у него болит сердце не только из-за смерти отца.

Плечи Грейси задрожали от сдерживаемых рыданий, и Энди бросилась к ней, чтобы успокоить:

— Мне очень жаль, Грейси. Я знаю, как вы любили его.

— Да. Мне так его не хватает. Но я рада, что он больше не мучается. А теперь прошу вас, пойдите позаботьтесь о Лайоне. Он теперь единственный, о ком я переживаю.

Энди оставила свою сумочку на столе в холле, а вместе с ней и документы на разрешение трансляции интервью.

— Вы сказали, что он пьет и отказывается есть?

— Ни кусочка в рот не взял с тех пор… Я даже не помню с каких пор.

— Ну хорошо. Первым делом принесите мне еду, которую вы приготовили для него.

Через минуту Грейси вернулась с подносом, на котором были жареная курица, картофельный салат и кусочки хлеба с маслом. Энди взяла из ее рук поднос и подошла к двери:

— Грейси, откройте, пожалуйста.

Быстро открыв дверь и пропустив Энди, Грейси поспешно отпрянула назад, словно боялась, что из комнаты вырвется сноп огня. В комнате царил полумрак. Тяжелые шторы на широких окнах не пропускали солнечного света. Чувствовался сильный запах спиртного. Кожаная мебель, массивный дубовый стол и книжные полки довершали эту мрачную картину. За столом, уронив голову на согнутую руку, сидел Лайон.

Даже не пытаясь заглушить звук шагов, Энди подошла к столу. Лайон зашевелился и поднял голову.

Было видно, что с его губ готово сорваться проклятие, но крайнее изумление при виде Энди пересилило. Посмотрев на нее мутным взглядом, он пробормотал:

— Что ты здесь делаешь?

Энди едва сдерживалась, чтобы не кинуться к нему, утешить, унять нестерпимую боль, которую он испытывал. Но, боясь, что это еще больше оттолкнет его, она решила вести себя сдержанно.

— Мне кажется, это вполне очевидно. Я принесла тебе поесть.

— Ничего не хочу. Особенно видеть тебя. Уходи. Немедленно.

— Послушай, ты затерроризировал Грейси, но меня легко не запугаешь. Веди себя как и подобает цивилизованному человеку. Съешь то, что тебе приготовили. Грейси с ума сходит от беспокойства за тебя, а я беспокоюсь за нее. Лично мне все равно — можешь напиваться тут до одури. Итак, где ты будешь есть? — Не дожидаясь

ответа, она поставила поднос перед ним на стол.

— Что-то я не видел тебя сегодня утром среди этих стервятников. Проспала?

— Можешь оскорблять меня, если от этого тебе станет легче, мистер Рэтлиф. У тебя это хорошо получается. А также тебе хорошо удается быть грубым и упрямым. Только я не знала, что ты, ко всему прочему, еще и трус.

Он вскочил со стула, но ему пришлось ухватиться за край стола, чтобы не упасть.

— Ты сказала «трус»?

— Да. Ты трус, потому что считаешь, что страдаешь только ты один. Что из всего множества людей на несправедливые страдания обрекли только тебя. Да ты вообще не знаешь, что такое настоящее страдание, мистер Рэтлиф. Я разговаривала с человеком, у которого нет кистей рук и стоп ног. Знаешь, чем он занимается? Марафонским бегом. — Голос Энди звучал жестко. — Я брала интервью у женщины, которую парализовало после полиомиелита. Она так плоха, что может только лежать на спине со специальным прибором, который выполняет функции легких. Пока я с ней разговаривала, она не переставала улыбаться. Эта женщина так гордилась своими произведениями искусства. Да, ты не ослышался, именно произведениями искусства. Она рисует, держа кисть в зубах.

— Подожди минутку! Кто тебя уполномочил быть судьей над моей совестью?

— Я сама.

— Ну что ж, можешь сложить с себя эту обязанность. Я вовсе не считаю, что нет людей, которым хуже, чем мне. — Он снова опустился на стул.

— Когда от тебя ушла жена, ты стал упиваться ролью страдальца и затаил злобу на весь белый свет. И все из-за нее. — Энди наклонилась к столу. — Лайон, твоя скорбь по отцу естественна, — тихо сказала она, — но не уходи в себя, не береди еще больше свои раны. Ты слишком ценный человек для этого мира.

— Ценный? — злобно усмехнувшись, спросил он. — Джери так не считала. Она была мне неверна еще до того, как уехала.

— Роберт тоже.

Лайон поднял голову и долго смотрел на нее. Потом потянулся за бутылкой с ликером. Энди затаила дыхание. Но Лайон, завинтив крышку, убрал бутылку в ящик стола.

— Передай, пожалуйста, цыпленка, — попросил он с видом провинившегося мальчишки.

Энди улыбнулась и подтолкнула к нему поднос. Лайон засмеялся:

— На сколько человек это рассчитано?

— Грейси сказала, что ты давно не ел.

— Ты будешь есть?

— Здесь только одна тарелка.

— Мы можем обойтись и одной.

Когда Энди принесла пустой поднос, Грейси так резко встала из-за стола, что едва не опрокинула чашку с кофе.

— Как он?

— Наелся до отвала. — Энди засмеялась. — Уничтожил все без остатка, правда, я ему немного помогла. Он хочет чего-нибудь попить. Только не кофе. Я думаю, мне удастся заставить его немного поспать.