После тебя
Шрифт:
– Надо же, а у тебя, оказывается, хорошая память.
– Большинство своих пациентов я на следующий день даже не узнаю, встреть я кого-нибудь из них случайно на улице. Но вот тебя, Луиза, забыть невозможно.
Он наклонился и поцеловал меня в подъем стопы, затем деликатно провел ладонями по ноге и навис надо мной, удерживаясь на вытянутых руках.
– Ну что, а сейчас уже ничего не болит?
Я покачала головой, на секунду онемев. Мне вдруг стало на все наплевать. Наплевать на то, что, быть может, он сексуальный маньяк, а быть может, просто играет со мной в какие-то игры. Наплевать, если он вдруг
Подобно морскому приливу, он завоевывал каждый дюйм моего тела, а я неподвижно лежала на спине, смакуя новые ощущения. И с каждым его движением дыхание мое все больше замирало, и наконец я уже могла слышать тишину. На секунду он впился в мое лицо взглядом, затем закрыл глаза и поцеловал, медленно и очень нежно. Потом стал плавно опускаться на меня; это сладостное ощущение тяжести мужского тела разбудило во мне доселе спавшее вожделение. Мы целовались, его губы щекотали мне шею, от его кожи исходил жар, и я, пьяная от возбуждения, инстинктивно выгнулась дугой и обвила его ногами.
– О боже! – задыхающимся голосом простонала я, когда мы остановились передохнуть. – Какая жалость, что ты мне совершенно не подходишь!
– Ты не находишь, что это… не самый уместный разговор для постели?
– Но ты же не будешь потом плакать, да?
– О… нет, – растерянно заморгал он.
– И я хочу, чтобы ты знал. Я не какая-то там одержимая. И не собираюсь потом бегать за тобой по пятам. Или расспрашивать о тебе Джейка, пока ты в душе.
– Что ж… приятно слышать.
И, установив правила игры, я притянула его к себе и целовала, целовала до тех пор, пока благополучно не забыла все, о чем мы только что говорили.
Полтора часа спустя я лежала на спине и затуманенными глазами глядела в низкий потолок. Моя кожа горела, кости ныли, болели те места, которые, как мне казалось, по определению не должны болеть, но тем не менее все мое существо было объято доселе невиданным чувством покоя, словно что-то внутри меня растаяло и приобрело новую форму. Нет, похоже, я вообще не смогу встать с постели, а так и останусь лежать.
Никогда не знаешь, что может случиться после падения с большой высоты.
Нет, это определенно была не я, а кто-то другой, думала я, когда, краснея, вспоминала последние двадцать минут. Неужели я действительно… Неужели действительно… Боже мой! Голова буквально шла кругом. У меня еще никогда не было такого секса. За все семь лет, что я была с Патриком. Это словно сравнивать сэндвич с сыром с… чем? С блюдом изысканной кухни? С огромным стейком? Не выдержав, я громко хихикнула и тут же прикрыла рот рукой. Нет, я точно была сама не своя.
Сэм мирно дремал у меня под боком, и я слегка приподнялась на локте, чтобы получше его рассмотреть. Боже мой! – мысленно ахнула я, любуясь чертами его лица, твердой линией рта. И во мне, естественно, тут же проснулось непреодолимое желание коснуться его, или просто поцеловать, или хотя бы прижаться к нему всем телом. А что, если протянуть руку, лечь чуть-чуть поближе, подставить губы, чтобы я смогла…
– Эй! – сонно открыл он глаза.
…И тут меня будто озарило.
Господи боже мой! Я стала одной из них.
Одевались
– Ее семья уехала отдыхать и… – начала я и замолчала, пригладив спутанные волосы.
– Конечно. – Он посмотрел на меня, словно сомневаясь, стоит ли продолжать разговор, и в результате ограничился тем, что спросил: – Так ты хочешь уехать прямо сейчас?
– Да… Если можно.
Я забрала из ванной свою одежду, чувствуя себя неуверенно и до противного трезвой. Нет, я не должна показывать ему своего смятения. Теперь я была целиком сосредоточена на том, чтобы дистанцироваться от него, стать далекой и чужой, даже для себя самой. Когда я вышла из ванной, Сэм, уже полностью одетый, домывал посуду. Я старалась на него не смотреть. Так было проще.
– А можно мне одолжить твои вещи? Мои так и не высохли.
– Конечно. Просто… Ну да ладно. – Порывшись в ящике, он протянул мне пластиковый пакет.
Я взяла у него пакет, и мы остались топтаться на месте.
– Спасибо за… приятный вечер.
– Приятный. – Он посмотрел на меня так, словно пытаясь что-то понять. – Ну ладно.
На улице было темно, сыро и довольно прохладно. Когда мы ехали обратно, я изо всех сил старалась не прижиматься щекой к его спине. Несмотря на мои протесты, он заставил меня взять его кожаную куртку, которая оказалась явно нелишней. Мы остановились у моего дома в четверть двенадцатого. Мне даже пришлось еще раз посмотреть на часы, поскольку, по моим ощущениям, с тех пор, как он за мной заехал, прошла целая жизнь.
Я слезла с мотоцикла и начала стаскивать куртку. Но он заглушил мотор.
– Уже поздно. Давай провожу тебя до квартиры.
На секунду замявшись, я сделала кислую мину и индифферентно сказала:
– Ладно. Если немного подождешь, я отдам тебе твою одежду.
Он окинул меня странным взглядом. Затем небрежно передернул плечами, будто желая показать, что ему, собственно, без разницы, и вошел за мной в дом.
Когда мы вышли из лифта, нас оглушил грохот музыки. И я безошибочно поняла, откуда он доносился. Я быстро прохромала по коридору, на секунду замялась у дверей своей квартиры и медленно открыла дверь. Лили стояла посреди прихожей, в одной руке сигарета, в другой – бокал вина. На ней было желтое платье в цветочек, которое я купила в бутике с винтажными вещами в те далекие времена, когда еще любила наряжаться. Я уставилась на нее во все глаза, а обнаружив на ней еще один предмет своего туалета, от неожиданности покачнулась, так что Сэму пришлось ухватить меня за талию.
– Классная кожа, Луиза! – Лили вытянула вперед ногу. – А почему ты это не носишь? У тебя столько стремных шмоток, а ты вечно ходишь в джинсах, футболках и повседневной одежде. Скукотища! – Она прошла в мою комнату и через минуту вернулась с золотым комбинезоном а-ля семидесятые, который я обычно носила с коричневыми ботинками. – Нет, ты только погляди! Все, я тоже такой хочу!
– А ну-ка сними их, – сказала я, когда вернула себе способность говорить.
– Что?
– Эти колготки. Сейчас же сними их. – Мой голос казался каким-то задушенным и странно чужим.