Чтение онлайн

– Уф! – задохнулся Джорд. – Домино, полегче! Ты сломаешь мне ребра!

Она сразу же отпустила его, и он упал на спину, смеясь и задыхаясь. Отдышавшись, он снова привлек ее к себе.

Через несколько минут Джорд приостановил свое занятие и сказал:

– Через пару дней кончу.

– Джорд, я всегда знала, что ты силен, но… – Домино покраснела. – Ах, ты о свитке. Забудь о нем и займись своим генералом.

– Готов служить, моя леди. На следующее утро Домино встретилась с Рейфом и разделила роту.

– Мы слишком

легкомысленно относились к происходящему, – сказала она. – Думаю, мы можем рассчитывать, что чародеи помогут нам в защите фургонов, поэтому оставим тут минимум солдат под командованием Чейза. Если я правильно помню, Керран во время войны имел дело со строительством укреплений.

– Это правда, сэр, – ответил Рейф. – Он действительно прекрасный плотник, хотя и не любит признаваться в этом.

– Прекрасно. Я хочу, чтобы он отобрал небольшой отряд, который будет ехать впереди, на расстоянии одного дня пути, и сооружать для нас виселицы в тех местах, где остановятся фургоны в конце дня.

– Значит, они будут готовы заранее, – сказал Рейф с волчьей улыбкой, – но ведь подготовка к повешению не отнимает столько времени.

– А, ну, они будут заниматься не только этим, – ответила Домино. – Меня предупредили, что мы выпускаем на свободу призраков и что лучшим способом загнать их в ловушку будет проводить казни на перекрестках. Поэтому…

– Вы хотите, чтобы они сооружали перекрестки дорог? – изумился Рейф. – Дорог куда?

Домино взяла палочку и нарисовала две пересекающиеся линии.

– Перекресток. – Потом обвела их окружностью. – И дороги, на которых он расположен.

Рейф рассматривал разделенный на четыре части круг.

– Очень ловко, ловушка для призраков. Я немедленно проинструктирую Керрана.

Когда рота вступила в гористый Озерный Край, Домино и Рейф нашли для себя отличную возможность поохотиться. Холмистая, изолированная от остального мира местность была хорошей почвой для выращивания винограда, мясного и молочного скота и для индустрии туризма, которая снова начала процветать теперь, когда эпические битвы с Калараном постепенно становились историей. Бандиты ценили этот район не столько за его богатства, сколько за многочисленные ущелья, овраги, лощины и пещеры, где они могли укрыться после длинного дня разбоев и грабежей.

Оба предводителя заставляли своих людей рассуждать так, будто это им надо скрываться, что было не слишком трудной задачей, поскольку в самые мрачные дни войны против Павшей Птицы-Солнца многие из них вынуждены были скрываться. Между двумя командами возникла ожесточенная конкуренция, и солдаты, которым доставались обязанности охранников, утешали свое рассвирепевшее «эго» тем, что держали пари по любому поводу, начиная от того, сколько бандитов будет поймано в тот или иной день, и кончая тем, сколько времени уйдет на повешение каждого из них.

Джорд продолжал свое личное соревнование со свитком, и его

обычная легкомысленная манера поведения менялась, когда он принимался за работу. И все-таки, хотя он уже почти закончил, его лицо, когда он рассматривал артефакт, выражало не удовольствие или удовлетворение завершением работы, а было весьма мрачным.

– Посмотри-ка, Домино, – сказал он ей однажды ночью, – хорошенько посмотри. Средний, стандартный артефакт – перстень, меч, или амулет – тянется к тебе и подчиняет своему могуществу. Они сделаны из драгоценных металлов, усыпаны драгоценными камнями, и в них самих заключена способность активно воздействовать на реальность. Но этот свиток выглядит таким неприметным.

– Неприметным? – Домино указала на причудливый светящийся узор, который извилисто спускался вниз и превращался в рамку. – Это не назовешь неприметным.

– Наверное, «неприметный» не то слово, – согласился Джорд, – «утонченный» ближе к тому, что я имел в виду. В свитке одновременно и есть сила, и нет. Она в словах, в знании. Она в выборе одного слова из его синонимов, одного размера из других, столь же хороших, но почему-то неподходящих. Сила свитка Гвайкандер – в написанном слове, которое в своих изгибах и углах содержит мысли, мечты и надежды какого-то древнего писателя. Говорю тебе, Доми, иногда сила этих слов просто подавляет меня.

Домино сжала его руку.

– Поэт, твои слова выше понимания простого солдата, но, кажется, я понимаю. Надежно храни свиток, пока мы не доберемся до Озера; больше я ни о чем тебя не прошу. – Она поцеловала его. – Мне надо идти. Хочешь пойти и посмотреть на повешение? Керран на этот раз построил действительно красивый круг, и я думаю, тебе надо немного развлечься. Ты слишком много работаешь.

– Ты очень добра ко мне, Домино, – ответил он, пряча свиток в футляр. – Отдых мне бы не помещал.

– Так пошли. Без меня они не начнут, но лучше поспешим. – Она взъерошила ему волосы. – Приятно, что ты будешь рядом. Мне только жаль, что я не могу держать тебя за руку, находясь при исполнении.

– Потом я это тебе компенсирую, – пообещал он.

Однажды, две ночи и две дюжины повешений спустя, Домино прикорнула, пока Джорд работал над переводом. В тот вечер офицеры ужинали в ловушке для привидений – что-то вроде утешения для инженера, поскольку ни один из отрядов не привел с собой бандитов.

– Керран сегодня превзошел самого себя, – произнесла она сонным голосом. – Я ужасно чувствовала себя из-за того, что мы никого не привели ему для повешения после того, как его бригада проделала такую работу, соорудив ловушку для привидений из камня, да еще с деревянными перекрытиями, одновременно служащими виселицами.

– Мне показалось особенно милым, что они зажгли чучела из соломы вместо трупов, чтобы мы могли поужинать при свете, – добавил Джорд, не поднимая головы от своей работы.