Шрифт:
Пролог
Я не верила своим глазам.
«Регистрация закончена» светилось на всех экранах над пустыми стойками.
Раз за разом я сверяла номер рейса. Букву за буквой, цифру за цифрой.
Смотрела на время.
А потом на строчку: «Регистрация заканчивается за час до вылета».
И снова на время.
Почему,
Это же международный рейс!
А я за последние несколько лет привыкла летать только внутренними, вот и приехала в упор, потому что терпеть не могу скучать в зале ожидания и местный кофе по заоблачным ценам.
Ну не дура ли?
Со всей силы я пнула свой чемодан жизнерадостного желтого цвета.
— И ты еще бесишь! — прошипела я, толкая его к стене и швыряя на пол.
С размаху плюхнулась сверху и уткнулась головой в колени. Но дешевый желтый пластик подо мной не выдержал такой нагрузки и хрустнул, впившись осколками в самую мякоть.
— А-а-а-а-а-а-а-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-а-а-а-а-а-а!!! — взвыла я, запрокинув голову к потолку, уже не в силах выражать свои мысли членораздельно.
— С вами все в порядке? — предупредительно-раздраженный женский голос над ухом хотелось послать нахрен прямым текстом.
— Нет! — рявкнула я. — Да! Остановите самолет!
— Извините, этого мы не можем…
— Тогда оставьте меня в покое!
Реветь на глазах у всего зала аэропорта было стыдно, но не реветь не получалось. Размазывая злые слезы вперемешку с тушью по лицу, я вытащила из кармана телефон и полезла искать контакт Ланы.
«Я дура!!! — напечатала я вслепую. — Я опоздала на самолет!»
«Куда летишь?» — мгновенно пришел ответ, и я успела удивиться, что она не спит в два часа ночи.
А потом бросила взгляд на заголовок чата и покрылась с ног до головы ледяным потом.
«Уже никуда! Сорри! Промахнулась! Прости, больше не повторится!» — быстро напечатала я и удалила предыдущее сообщение. Но было поздно.
«Бывший муж печатает…» мигало в заголовке окна.
Как вообще его контакт мне попался под руку? Я что, не удалила его из папки Избранное?
«Так куда собиралась?» — Максим мог быть на редкость упорным, если ему надо.
«В Аргентину. То есть, сначала в Стамбул, а потом в Аргентину», — призналась я.
А из Аргентины — обратно в Стамбул. Только на этот раз — океаном. На огромном белоснежном лайнере…
Этот круиз мне чудом нашла подруга-турагент, когда Максим от меня ушел.
Я в те дни бегала по стенам, висела на потолке, била посуду, ломала мебель, напивалась и уходила гулять среди ночи в надежде, что на
Лана тогда спросила:
— Хочешь оказаться как можно дальше от него?
— Хочу! — не думая, ответила я.
— Две штуки евро есть? Могу устроить круиз через Атлантику, три недели, почти все время в море. Буэнос-Айрес-Стамбул. Судно перегоняют на европейские маршруты на лето, стоянок будет мало, развлекательная программа на троечку, но все остальное — по первому классу.
— Есть две штуки! — заорала я, хотя у меня не было. — Все есть! Даже загран есть! Только визы нет! Никакой!
— Она и не нужна, — успокоила меня Лана. — Только напишешь потом статью про этот лайнер, я тебя оформлю как свою сотрудницу по договору. Развеешься, успокоишься. Может, роман закрутишь с каким-нибудь красавчиком.
Деньги я заняла у родителей, отпуск на работе выбила шантажом. Только предвкушение встречи с Атлантическим океаном не давало мне сойти с ума и сорваться в штопор долгие недели ожидания круиза.
И вот теперь…
«И ты опоздала на самолет? Как всегда, понадеялась, что лично тебя будут ждать? — пришло сообщение от бывшего мужа. — Что ж, теперь я чувствую себя отомщенным за все те разы, что мы по твоей милости бегом неслись за поездами».
«Ну ты и козел…» — написала я и едва удержалась от того, чтобы шарахнуть телефон об пол. Откинула голову, стукнувшись затылком о стену и закрыла глаза, чувствуя, как из-под век сбегают горячие слезы.
Я его любила. Все еще любила.
Еще сильнее от того, что я сама все испортила.
В один прекрасный день мне вдруг показалось, что в последнее время он стал уделять мне меньше внимания. Да и вообще как-то охладел. Я решила его взбодрить — и объявила, что хочу развестись.
Он ответил:
«Хорошо, завтра идем в загс подавать заявление».
И мы пошли.
«Воспитывает», — подумала я, подписывая документы и хитро улыбаясь.
У нас ведь будет целый месяц, чтобы выяснить отношения и забрать заявление назад.
Он еще будет просить у меня прощения за этот день!
Но когда мы вернулись из загса домой, он начал собирать вещи.
— Ты что? — обалдела я. — Серьезно решил уйти от меня?!
— Ты самый близкий мне человек и навсегда останешься самым близким человеком. — сказал тогда Максим. — Но я тебя больше не люблю. Нам и правда лучше развестись.
Он уехал в тот же вечер. И больше с того момента со мной не общался. Сказал, что мне так будет лучше. Чтобы отболело.