После конца
Шрифт:
– Хорошо, хорошо… Но подумай. Ты всегда любил думать. На этом мы и сошлись. Но, может быть, что-то косвенное. Думай.
Виттер замолк и через несколько минут произнес:
– Ты знаешь, тут одна девчонка лет двенадцати в письменной работе два раза употребила, совсем без логики, слово «омст». Это было недавно. Вообще-то мы не обратили внимания, ведь у детей часто бывают галлюцинации – это нормально. Мало ли что…
– Отлично. Как ее найти?
Виттер объяснил.
– Ее зовут Канус.
Крэк простился с директором, и тот опять поцеловал его.
Поджидая окончания
Дверь распахнулась, и детишки с визгом вылетели в коридор. Они как-то странно сталкивались лбами. Причем девочки казались наглее мальчишек, они даже кусались. Но были и такие, которые тихо отходили в сторону и что-то шептали про себя. Кто-то задумывался, текли слюни. Было полное ощущение свободы. Крэк наметанным глазом сразу определил, у кого галлюцинации. Их было немного.
– Канус, Канус! – позвал он, точно поманил.
Подошла тихая девочка лет двенадцати с выцветшими глазами. Спросила:
– Господин хочет в туалет?
– Нет, нет. Ты мне ответь, пожалуйста, как взрослая, что ты знаешь о слове «омст».
В это время в коридор ворвались другие классы, и животный хохот заполонил пространство. Где-то, однако, раздавался плач.
– Отойдем в сторону на лестницу, – сказал Крэк.
Там девочка проговорила:
– Дядя, я не знаю, что такое омст.
– Но ты употребляла это слово.
– Я слышала это слово в бане, и оно мне понравилось.
– В какой бане и от кого?
– В нашей бане, напротив школы. От банщика Ромы.
– Ты не врешь? Смотри, накажу.
Девочка заморгала глазами.
– Я боюсь вам врать.
– Молодец.
Вдруг возникла фигура учительницы. Сухая, высокая, строгая.
– Девочками интересуетесь? – спросила она у Крэка, но совершенно механически и даже не равнодушным, а просто машинным голосом, как будто она заводная кукла.
«Разговаривает, как говорят в Стране деловых трупов, но там трупность, не только механичность. Впрочем, многие и у нас теперь так говорят», – подумал он.
– Нет, мадам, я импотент, – гордо ответил Крэк.
– А… Вот как… А, – металлическим голосом ответила учительница и пошла прочь.
Крэк хихикнул ей вслед.
– Канус, я пошел бы с тобой в туалет, мне бы директор разрешил, но у меня дела, – Крэк развел руками. – Ты уж меня извини. Простишь мне?
– Я прощаю тебе, – важно ответила девочка.
– Ну вот и хорошо. Иди в класс.
Хохот в коридоре не умолкал.
Крэк спустился вниз, прошел мимо спортивного зала и, не простившись с директором, вышел на улицу. «На всякий случай надо проверить этого банщика, – вздохнул Крэк. – Но на сегодня хватит. Пора домой,
Глава 16
Чудесный, даже в чем-то какой-то интимный вечер опустился над страной конца мира.
Сквозь обычные низкие тяжелые облака вдруг прорвалось адское солнышко. И стало удивительно красиво, как будто в Ауфирь вселился пейзаж XIX века. Но что-то в этом было прощальное и неестественное. Не может же из гроба выйти прошлое, тем более если речь идет о самой природе.
Жильцы русской обители в Ауфири не верили своим глазам. Иван Алексеевич, глава семейства Потаповых, уверял, что это к добру. Полина Васильевна, напротив, твердила за чаем, что к беде. Дашенька молчала и думала о своем Сергее, которого, конечно, уже давно прочили ей в женихи. Оставалось ждать год, согласно обычаю и возрасту Даши. Выйти замуж в аду – в этом было что-то невместимое в ум. Но иного варианта не предвиделось, жизнь продолжалась и здесь. Потаповы были уверены, что попали в ад, а не в будущее перед концом мира. Правда, в довольно странный, необычный ад, потому они и надеялись, что рано или поздно они пройдут это испытание и оно останется позади.
Сергей последнее время потерял ориентацию, где он находился. С одной стороны, Валентин с его Вагилидом, с другой – Потаповы, и к тому же Дашеньку он уже лелеял в сердце своем. «Мне, парню XX века, девушка из XIX века, неиспорченная такая, чистая, верная, как раз подходит, – полагал Сергей. – И потом, я всегда был мечтатель и поэт в душе».
Но ситуация в целом стала все больше и больше ужасать его. Он, казалось, потерял гибкую человеческую способность к привыканию в любых обстоятельствах, ад – не ад, горе – не беда… Но обстоятельства оказались настолько чрезвычайными, что его сознание стало отказываться «вмещать» невместимое. Он чувствовал, что опасность где-то рядом. Но Дашенька – надежда. Сергей сомневался только в ребенке. Если он будет, то как совместить это с адом?
А крик безумной Юлии напоминал ему, что ад – вот он, рядом. В ее крике появилось нечто недоступное никаким демонологам. Она иногда пробегала мимо дома Потаповых. От ее взгляда Иван Алексеевич просто отпрыгивал, словно чумел на секунду.
И вот этим нежным прекрасным вечером к их дому подъехала машина, из которой вышла нарядная Танира. Валентин сначала отпрянул от внезапности, но Танира даже протянула к нему руки.
– Идемте, Валентин. Садитесь в машину. Едем к отцу. Там появился новый человек! Будет загадочно и интересно, – она улыбалась, она цвела.
Уваров еще не видел Таниру такой. Глаза ее сияли и были направлены на него.
И они направились в путь, туда, в дом, где жил теперь Вагилид вместе с Танирой.
– Отец практически легализовался, – сказала Танира (говорила она с Валентином на языке XX века, всегда по-русски). – Фурзд все более и более покрывает его.
Валентин молчал. Его взгляд был устремлен на дремлющие в присутствии смерти поля и леса. А красота этого вечера убивала его. Но вскоре присутствие Таниры, казалось, отбросило прочь все негации. «Если в ад, то с ней», – подумал Валентин. Танира точно угадала его мысли и усмехнулась.