После конца
Шрифт:
– обещай
– я обещаю если, что то, то, как родных выращу, дам, что смогу, и что успею
Слезы катились по щекам. Он поцеловал ее в лоб.
– мне пора, да и у тебя не много времени, скоро проснутся стервятники, ты должна будешь быть далеко, в дом не ходи все позже и продукты тоже потом возьмешь. Идите налегке
Он оттолкнул ее и развернувшись побежал в противоположную сторону, Маша всхлипывая и прячась за выступами начала пробираться к погребу, моля бога, что бы с детьми было все в порядке.
28
побережье
Спустилась в погреб. Было тихо и темно, свеча давно сгорела, слышалось мерное посапывание
– все нормально , нам нужно идти. Улисес, Даниэль ваш папа занят, а я должна увести вас в новое безопасное место, я ему обещала, ничего не берите, идти далеко, обувайтесь.
– Дима, где твой папа?
Мальчик протянул ей клочок бумаги, там было написано.
«Буду через пару дней, с подмогой, держитесь. Лекарство взял. Маша берегите моего сына.»
Маша вздохнула «Не много ли теперь у меня детей,» горько усмехнулась она. «Он всегда скрывал что то,» -подумала она. «все знал и не говорил.»
– дети слушайте, я иду первая, затем Дима, Катя и Даниел. Улисес ты последний, смотри, что бы ни кто не отставал и поглядывай назад, если, хоть что то заметишь, дай знать. Идемте.
Ребятишки плохо понимали на русском ,по этому приходилось объяснять с помощью жестов, и конечно, Катерины, с ней у них был свой язык.
Было четыре часа утра, плотно закрыв погреб, и присыпав его землей, гуськом направились к расщелине. Спустив детей Улисису на руки, Маша оглянулась на дом. Он был пуст и вроде бы цел. Не испытывая дольше судьбу, юркнула за детьми. Пройдя разрушенный строительный магазин, где в первую неделю высадки, брали материалы для строительства своих домов, она с детьми, почти добралась до леса. Маша боялась слежки и пройдя небольшой открытый участок, спрятала детей за камнями, а сама вернулась посмотреть не идет ли за ними кто. Минут через десять они двинулись дальше. Ни дороги, ни тропинки не было, пробираясь сквозь чащу, Маша молилась о том, что бы не заблудиться, двигались медленно часто устраивали привал, привыкшие бегать и носится по песку и холмам, дети совсем не могли идти сквозь густые ветви деревьев и кустарника. Катя плакала. Наконец они добрались до ручья, убедившись, что рядом никого нет, потихоньку спустились к воде. Холодный , горный ручей взбодрил и напоил путешественников. Маша посмотрела на часы почти пять , они идут уже целый час, а не прошли и пол пути. Небо стало совсем светлым. Скоро рассвет.
– Нам нужно двигаться быстрее, если ваш отец придет первым, он будет сильно волноваться.
Продвигаться вдоль ручья оказалось значительно легче, лес уже не был таким непроходимым, вскоре Маша поняла, что они почти пришли. Опять спрятав детей, она пошла на разведку и наткнулась на Синицына, увидев ее он улыбнулся.
– все в порядке?
Спросила она одними губами, боясь нарушить лесную тишину. Он кивнул. Проведя ребятишек в помещение Маша сдала их Ольге, та, как всегда организовала
Сон был беспокойным, то выплывая, то проваливаясь в небытие, Маша почти бредила, проснулась будто от удара, резко села и открыла глаза, напротив сидел Маркус. От радости она прыгнула ему на шею.
– Ты жив! Как же я рада, Маркус. Ты давно пришел?
Он устало улыбался
– почти час назад, я не разрешил тебя будить. Куда ты собралась?
– нужны лекарства и продукты, к тому же я хотела влезть на разрушенную башню, помнишь на горе, и посмотреть, что происходит в городе.
– туда нельзя , там Шереметьевский патруль, к тому же на тебя объявлена охота, иди, поговори с Васей он расскажет, как Шереметьев злобствовал, когда тебя не оказалось среди пленных. Что ты сделала ему?
Маша пожала плечами
– понятия не имею, я с ним и парой слов не обмолвилась. Кого ты еще привел?
– в основном женщин и детей, из мужчин Васю и капитана, только капитан совсем в плохом состоянии. Я его с площади вытащил, его к столбу привязали, часовой пьяный уснул.
– ты осмотрел его, может это приманка была, и у него маяк в одежде
– Маша я не повар я разведчик, конечно, я все сделал.
– а глотать они его ничего не заставляли
– Маша успокойся ,я предпринял все меры предосторожности, тут и мои дети, ты помнишь?
Маша кивнула
– прости
– а где Костя?
Маша перевела ему записку. Маркус молчал, он не был особо удивлен, и это насторожило Машу.
– ты знаешь, куда он пошел?
– могу только догадываться, будем надеяться, что его помощь не задержится.
Маша вздохнула
– тяжело с вами, шпионами, знаешь, я так старалась, что бы все жили в мире и согласии, что совсем забыла про истинную людскую суть. Всех интересует господство, всегда есть тайны, и всегда находится человек, который нажмет на кнопку. Это ужасно Маркус, ужасно и печально.
Он обнял ее за плечи.
– я буду рядом, мы справимся, все будет хорошо.
– нет, уже не будет. Я отдохнула и хочу осмотреться. Странно, зачем я Шереметьеву?
– пойдем, девчонки приготовили завтрак, нам нужно подкрепиться.
– хочу поговорить с капитаном
– сейчас это не возможно, он спит ,Андрей что то ему вколол, его состояние ужасно.
Маша все же пошла посмотреть. Капитан был сильно избит, его ноги были переломаны, криминалист Женя и Андрей колдовали над ним. Маша не стала мешать. Через пол часа они с Маркусом уже двигались по направлению к городу.
– почему ты взял меня в помощники, Маркус?
– что бы контролировать тебя хоть маленько, ты ведь не стала бы сидеть в лагере, а самостоятельно передвигаться слишком опасно. К тому же ты выносливая и сообразительная.
– ну спасибо, хотя бы за сообразительную
Засмеялась Маша
– ты не стала говорить с Васей
– он спал
– Шереметьев грозился превратить тебя в рабыню, он был в бешенстве, у Васи создалось впечатление, что это что то очень личное, причем давно начавшееся, гораздо раньше катастрофы. Ты не знала его в прежней жизни?