После Исхода
Шрифт:
Поговаривают, что к бунту подстрекали земляне — после того, как Конфедерация уничтожила мирную планетку. Видите ли, туземцы отказались поставить радарную станцию слежения конфедератов на рейдовой орбите их системы.
Земляне рассвирепели и еще лет десять держали научный мораторий на все поставки в Конфедерацию. Это означало значительное отставание в развитии и конец величия Конфедерации. Однако молодой и амбициозный госслужащий Кор Донован смог каким-то чудом решить эту проблему, создав мощную Структуру Государственной Безопасности. Эта вновь образованная махина
Поговаривают, правда, что все эти разработки — фикция, а на самом деле Донован развернул шпионскую сеть по всей Обетованной и даже, якобы, на Земле. Что и обеспечило нужный поток знаний, материалов и технологий.
Но в начале ситуации — бунт Республики был очень некстати. Император Конфедерации не стал атаковать повстанцев, справедливо опасаясь усугубления дальнейшей внешнеполитической ситуации.
Отношения двух государств были натянутыми, но ровными. Пока Республика не покусилась на самостоятельную добычу перистальтического камня из Лабиринта Копей. Для Конфедерации это бы удар в самый центр самолюбия.
Казус ситуации состоял в том, что пояс звезд, несущих эти планеты, был весьма протяженным в длину и Конфедерация принялась быстро осваивать Копи с самого их открытия.
Перистальтический камень — безмерно ценный минерал, содержащий в себе энергию. Сегодня — это практически единственный источник топлива для всех современных энергореакторов.
И у Конфедерации была монополия на добычу этого камня.
Ситуация замерла на тридцать лет. Но огонек не затухал. Стороны наращивали силы в зоне потенциального конфликта, собирали сторонников на смежных обетованных звездах и колонизировали все подряд.
Копи содержали более половины всех разведанных запасов перистальтических минералов и кусок был крайне лакомым.
Отношения из натянутых превращались во враждебные. И тут Республиканцы нашли язык со свободной Звездной системой Тортуга. Поговаривают, что опять — не без помощи землян.
Тортуга располагалась ощутимо в стороне от фонтанирующих цивилизаций, никаких особых ресурсов не содержала и, вообще, ничем примечательным не выдавалась. За исключением того, что там обосновались пираты.
Пиратство процветало в течение всей колонизации Обетованной Вселенной. Поначалу — оно было бессистемным. Но после, в виду ситуации, когда и Конфедерация, и Республика были заняты гонкой потенциалов — пираты создали уникальную по своей защищенности базу и систему обороны. Потратились основательно, но защитный уровень был столь высок, что для успешной атаки Тортуги потребовался бы, по-крайней мере, целый флот. Точнее — флот остался бы на рейде в виде обломков.
Вот никто их там и не трогал, списывая потери от пиратских атак на транспортники — в процент естественной убыли.
Трафик кораблей,
Впрочем, догнать корсарский крейсер или фрегат тоже было не просто. Особенно после того, как Республика развернула на своей базе подготовку капитанов-флибустов. И организовала приемку награбленного.
В результате — Тортуга стала союзником республиканцев, нападая преимущественно на корабли Конфедерации.
Так начался тлеющий конфликт. Он разгорался с каждым годом и сейчас, когда Терри Флинн перешел на свой четвертый правящий срок, язва зудела со страшной силой, обещая раскрыться в любой момент.
Конфедерация оправилась от неудач и, теоретически, имела ощутимо больший потенциал, чем несчастная кучка республиканцев. Впрочем, единому судье-рефери удавалось сдерживать прямую войну, публикуя аналитические отчеты с пулеметной скоростью. Все-таки, межзвездная война была не выгодна Галактическому сообществу в целом.
Но нервы у конфедератов были уже на пределе и они вот-вот могли истерично воспротивиться авторитетному мнению землян.
Конфедерация агрессивно присоединила Криот, несмотря на тот факт, что он считался территорией нейтральной в виду уникальности запасов морского хрусталя. Водный рай находился в глубине расширившейся территории и давно мозолил глаза завоевателям.
Республиканцы, правда, тоже не остались в долгу и заключили пакт о совместной обороне с небольшим военизированным государством Пренея.
Пренея была обеспокоена криотской кампанией, поскольку следом шла ее очередь, как уникального владельца ионокадмия.
В обмен на защиту республиканского флота — пренейцы выделяли союзникам щедрые опционы редкого минерала, который и уходил в обмен на хрусталь.
Мир все еще сохранялся, балансируя на микроскопическом острие.
Если бы можно было составить перечень наиболее неприятных эмоций, которые только можно себе вообразить — в тройке лидеров, наверняка, окажется это мерзкое ощущение. Сохранявшееся весь сегодняшний день.
Вначале — режущий голос ревуна над шлюзом тюремной капсулы. Потом четверо раскормленных на тыловых харчах молодцов со всей дембельской грубостью выволокли арестанта на трап, где, стимулируя прикладами, погнали по узкой рифленой дорожке вдоль стройных рядов одиночных ячеек.
Сторр шагал исключительно с той скоростью, которою считал нужной. Он морщился, принимал по почкам очередную подачу, но упорно переставлял ноги ни милийотой быстрее.
Гордость? Ну, наверное, в первопричинах была именно она. Но в сознании горела обида. Причем — на себя тоже, в числе прочих.