Чтение онлайн

Вечером правитель сходил к поляне, где под ревностным надзором Шабра бегала вдогонку друг за другом детвора. Хотя раньше Найл особо к малышне не приглядывался, но ему показалось, что за прошедшие два дня человечки подросли еще сантиметров на десять. Вдобавок они начали издавать звуки. Пока они произносили лишь бессвязные: «бу-бу», «фр-р, фр-р», «на-на». Гораздо больше правителя поразило общение между детьми и паучатами. Они достаточно живо общались на каком-то своем, только им понятном языке, не похожем ни на тот, на котором объяснялись между собой смертоносцы, ни на тот, каким они отдавали распоряжения людям. И это еще не все: если искусством разговора

с двуногими обладали считанные смертоносцы – большинство обучиться прямому контакту со слугами не могло, – то здесь между собой разговаривали все.

– Ты тоже заметил, Посланник? – опять «подслушал» мысли правителя Шабр.

– Заметил, – согласился Найл. – Надеюсь, когда они подрастут, то будут понимать не только друг друга, но и нас. Покажи, кто из них Нуфтус, а кто Савитра.

На взгляд правителя, мальчишка и девчонка ничем друг от друга не отличались – одного роста, короткие светлые волосы, длинные, темные мохнатые туники, мягкие сапожки из стриженой шкуры; даже пищат одинаково бессвязно. Малыши вместе накидывались на паучонка и пытались опрокинуть его на спину, схватив за лапы и упираясь головами ему в брюшко. Маленький смертоносец не поддавался, широко расставив ножки, прилепившись паутинкой к стеблю ковыля и неумело «пихаясь» волевым лучом, вместо того чтобы попытаться парализовать противников. Силы казались неравными, левые лапы паучка уже оторвались от земли, тело медленно отодвигалось назад, а попятиться смертоносику не удавалось. Однако в тот самый миг, когда победа уже казалась достигнутой, Нуфтус зацепился сапожком за паутину, прилип и вынужден был отвлечься. Девчонка в одиночку не справилась: тельце восьмилапого малыша перевесило, он упал в устойчивое положение, моментально подцепил Савитру под коленки, свалил, потом так же ловко сбил на землю мальчика и стал бегать над ними, не давая встать. Малыши шустро поползли в разные стороны, перебегать от одного к другому паучку оказалось слишком долго – оба вскочили и опять дружно навалились на противника.

– По-моему, двуногих пора переводить на твердую пищу, – сообщил Шабр.

– Как ты думаешь?

– А зубы у них есть?

– На второй день прорезались.

– Вот это да, – присвистнул Найл. – Ну, раз так – значит, пора.

– Завтра покормлю, – решил ученый паук. – Но приготовить все нужно заблаговременно.

Утро началось с крупных, тяжелых, черных туч, наползающих со стороны моря. Природа затихла, ожидая редкой в этих местах, а потому особенно пугающей грозы. Потянуло знобящей свежестью, остро пахло ароматным сеном. Начали падать редкие, но очень крупные капли, больно жалящие обнаженные руки и пробивающие ткань туники насквозь. Далеко на горизонте блеснула молния, и после томительной паузы докатился гром.

– Ну, сейчас начнется, – сказала облаченная в темную тунику принцесса, сев рядом с Найлом.

Но тут между тучами мелькнуло чистое небо, скрылось, прорвалось опять, чистые окна появились тут и там, и вскоре тучи уже стали редкостью на ярком голубом небосводе. Гроза передумала.

– Купание отменяется, – сообщила Мерлью, отодвинулась и пожала плечами: – Даже погреться не успела.

– Давай вечером согрею? – предложил правитель.

– Боюсь, повода не будет. – Принцесса тихонько подула ему за ухо, отчего по телу разбежались мурашки, резко вскочила и направилась в голову колонны.

Вскоре двинулись дальше. Нехоженый ковыль упорно сопротивлялся, но остановить путников не мог. Время от времени между макушками стеблей уже мелькали

сочные, зеленые кроны ив с характерными раздвоенными сучьями.

Оставалось совсем немного – шагов триста-четыреста.

– Что это? – удивленно указала Нефтис на взмывшее с деревьев рыжее облако.

– Похоже, мотыльки.

Крупные пузатые бабочки часто взмахивали маленькими белыми крыльями с четким коричневым рисунком. Мохнатые тельца пересекали две черные полосы. На округлой, черной, глянцевой голове начисто отсутствовали усики.

– Странно, – удивилась стражница, – в прошлый раз их не было.

Облако бесшумно приблизилось и рухнуло вниз.

Увидев летящую точно в лоб, сверкающую в солнечных лучах черную голову, правитель инстинктивно вскинул копье – мотылек со всего разгона нанизался на острие и по инерции проскочил до самой руки; правитель ощутил жесткий удар в грудь, от которого перехватило дыхание, потом – в плечо; что-то чиркнуло по волосам. Рядом болезненно вскрикнула Нефтис. Чуть дальше закричал кто-то еще. И еще. Идущий впереди смертоносец присел от боли. Тут и там тихо шелестели крылья.

Потом все прекратилось. Рыжее облако опять поднялось высоко в небо, оставив после себя множество мертвых или искалеченных мотыльков, стонущих людей и обезумевших от боли смертоносцев.

Нефтис с трудом поднималась с земли, из уголка рта сочилась кровь. Она вскинула руки к лицу, в глазах светилось недоумение. Потом стражница испуганно присела, а Найл получил тяжелый удар по затылку и влетел головой ей в колено. Сознание на мгновение помутилось, но правитель тут же пришел в себя, выдохнул:

– Беги отсюда, Нефтис! – и попытался вызвать Дравига: – Уходим, уходим отсюда, скорее!

Однако вместо ясного сознания смертоносца правитель наткнулся на обезумевшую от боли пелену, на секунду растерялся, а потом воззвал к паукам сам:

– Уходите отсюда все! Назад! Спасайтесь!

Шелест крыльев опять смолк. Найл ощутил, что его услышали, и с чистой совестью бросился наутек сам.

Путников спасло лишь то, что бежать назад по готовой просеке намного легче и быстрее, чем прорубаться вперед. Промчавшись несколько минут и не подвергшись больше ни одной атаке, они перешли на шаг, а потом и вовсе остановились, тяжело дыша.

– Вы фелы? – спросила Нефтис.

– Что с тобой? – забеспокоился Найл. – Зубы выбила?

– У-у, – замотала головой стражница. – Егофи во рфу мнохо…

– Кровь ртом идет?

Нефтис кивнула.

– Ладно, будем считать, что легко отделались. – Правитель сел на землю, пытаясь отдышаться. – Но почему они на нас накинулись? У них что, брачный период?

– Это у тебя только брачный период на уме, – подошел Симеон. – Руки подними. Опусти. Ничего не болит?

– Грудь и плечо.

– Покажи. – Медик быстрыми, привычными движениями ощупал грудь и плечи Найла. – Ничего. А мотыльки наверняка свои кладки охраняют.

– Какие кладки? – не понял Найл.

– Яйца отложенные. Ты обратил внимание, кто выживает в нашем мире? Те, кто заботится о потомках. Возьми, например, крысу. Существо мягонькое, махонькое, беззащитное, ни яду, ни клыков. Все на нее охотятся, каждый сожрать норовит. В помете – не больше шести детенышей. И сравни хоть со скорпионом: огромный, в хитиновом панцире, с клешнями, челюстями, с ядовитым шипом. Откладывает за раз по пятьдесят яиц. И что? Кого в нашем мире больше? А все потому, что скорпион яйца отложил и забыл про них. Выживут, не выживут – все равно. А крыса каждого из своих выкормит, вырастит, в обиду не даст.