Посейдон
Шрифт:
Корма «Посейдона» со счетверенными винтами, похожими на гигантские вентиляторы, задралась высоко вверх. Казалось, что лайнер отойдет в небытие в подобающей таким ситуациям тишине, как вдруг на обоих кораблях взревели сирены и гудки, провожая былого властелина морей в последний путь.
Всего лишь на мгновение корма повисла в воздухе, а затем величественно и скорбно навсегда
Джеймс Мартин подумал: «Так, значит, не выкрутиться мне. Не выгорит на этот раз. Скорей всего, у фараона этого что-то на меня есть». Он сразу понял, что этот макака Рого не робкого десятка. И к тому же не чужд шантажа. Так слышал все-таки Мюллер или нет? Мартин твердо решил, что когда доберется домой, расскажет все, как было.
Роузен незаметно отделился от группы и сел, обхватив голову руками, рядом с укрытой брезентом фигурой, лежавшей на раскаленной палубе. Когда раздались крики и взвыли сирены, он посмотрел вслед погружавшемуся в пучину «Посейдону» и произнес:
— Мамочка, как бы мне было там хорошо. Вдвоем с тобой…
Джейн и Ричард Шелби стояли плечом к плечу, Сьюзен же чуть поодаль от них. Ричард мысленно возвращался к самому началу этого кошмарного круиза: «А стоило ли вообще идти за Скоттом? Может, он и в самом деле был ненормальный?» Ведь те, на носу корабля, сидели себе спокойно в обеденном зале и ждали, пока появится старший офицер и скажет им, что и как делать. Если бы он поступил так же, быть может, его сын был бы жив. Теперь они никогда уже не узнают, что случилось с мальчиком. Он подумал: «Как бы то ни было, Джейн простила меня», обнял ее за талию и привлек к себе.
Она изо всех сил надеялась и молила Всевышнего, что ее сын мертв, что плоть от плоти ее не испытывает мучений и страданий, а мирно вознесся на небеса, и что виденное ею ужасное зрелище было его прощанием с грешной землей. Джейн никого ни в чем не винила, кроме себя самой. И сейчас она безмолвно сказала последнее «прощай» не только своему сыну, но и самой себе; точнее, тому своему «я», что на краткий миг проявилось из мрачных глубин подсознания,
Сьюзен Шелби стояла, вцепившись в поручни, и не сдерживала катившихся по щекам слез. Не много ли она вынесла утрат за одну «увеселительную» поездку: ее младший брат, ее наивная юность, вдребезги разбитый образ на первый взгляд благополучной семьи и домашнего очага… Но была еще одна причина для горьких слез.
Распухшими, заплаканными глазами она напряженно следила за проплывавшей мимо шлюпкой с «Лондон Тауэра» со спасенными членами экипажа. Она высматривала среди них юное личико со светло-голубыми глазами и розовыми щечками, обрамленное льняными волосами. Но, увы, его там не было. Этот милый мальчик, едва ли старше ее, мимолетная встреча с которым навсегда перевернула и изменила ее жизнь, сгинул в пучине, как и многие другие. Наперекор всему она не могла и не хотела верить, что он погиб.
И тут бок о бок с охватившими все ее существо безысходностью и отчаянием родилась слабая искорка надежды, а затем страстное желание и даже мольба, что вдруг она беременна от него, что он не умер, а оставил в ней частицу себя, которой будет суждено прожить то, что не успел прожить он. И она свято верила, что если так назначено судьбой, рождение ребенка станет самым главным и самым радостным событием всей ее жизни.
Он будет похож на него, как две капли воды: с таким же правильно очерченным ртом, вздернутым носиком и розовыми щечками. Когда он чуть подрастет, она непременно отвезет его с собой в… как, он говорил, называется этот город? Галл, конечно же, в Галл! Он сказал, что родом из Галла и что у его отца с матерью там рыбная лавка. Совсем нетрудно будет разыскать родителей молодого моряка, погибшего на «Посейдоне». Они возьмут малыша на руки, а она скажет:
— Герберт не погиб, нет, совсем нет! Он жив, вот же он.
Представив эту картину, она сквозь слезы улыбнулась самой себе и прошептала: «Господи Всемогущий, да будет так, молю тебя».
Стройбат
рейтинг книги
