Чтение онлайн

— Я бы не удивилась, если б узнала, что он все еще работает на Дина.

— Нет, — покачал головой Дэнни. — Мы просмотрели список его сотрудников, такого там нет.

— Тогда не знаю. Дайте подумать. Он приехал из Мэйплвуда, штат Нью-Джерси, но могу сказать, что туда он никогда не возвращался. По-крупному рассорился со своим семейством. Очень печальная история. Но вы можете все-таки попробовать расспросить его родных. Его отца звали Тони. — И она опять пожала плечами.

Шон

Лаккези появился в кухне, прошел мимо матери и достал из холодильника пакет сока. Отпил, поставил обратно.

— Вам с отцом, наверное, приятно будет узнать, что у нас с Тарой все кончено.

— Почему нам будет приятно это узнать?

Шон недоверчиво уставился на мать:

— Ты не шутишь?

— Почему? Она милая девочка.

— Ну да. Ты, видимо, теперь считаешь, что милая — это значит бледная и тощая.

— У нее милое лицо.

— Конечно, под таким количеством косметики. Хочешь услышать интересные подробности?

Анна кивнула.

— Я купил классное издание «Ромео и Джульетты», потому что Тара сказала, что ей это страшно нравится, а когда я ей его вручил, она заявила: «Да я ж кино имела в виду! Леонардо ди Каприо такой красавчик!»

Анна рассмеялась:

— О-ля-ля! Тогда все ясно!

Бобби Никотеро сидел за своим столом в помещении полицейского участка. Его смена закончилась три часа назад, но домой ехать не хотелось. Он читал копии протоколов и показаний, делал заметки, что-то выделяя, что-то сравнивая и проверяя. Но ничего нового не находилось.

Он откинулся на спинку и стал думать про своих сыновей. Завтра у него был выходной, первый за много недель. Они собирались пойти в Музей морских, воздушных и космических исследований. Бобби улыбнулся.

Потом вернулся к своим записям, и его взгляд остановился на абзаце, который чуть ранее он обвел синим фломастером. Так-так-так… Неужели что-то прорезалось наконец?! Только надо бы проверить одну вещь…

Анна лежала на диване и смотрела телевизор, перелистывая огромный альбом с образцами тканей. Джо, вернувшись домой, сразу направился наверх, в спальню. Она пошла за ним.

Он стянул с себя пиджак, потом рубашку с галстуком.

— Шон с Тарой разбежались.

— У меня тоже никогда ничего не выходило с девицами, которые не нравились моей матери.

Анна шлепнула Джо по плечу:

— Тебе Тара тоже не понравилась.

— Нет, она не в моем вкусе.

— У нас, между прочим, может появиться еще один сын, и нам придется еще раз пройти через все это. Или еще хлеще — дочь, за которой нужен глаз да глаз.

Джо промолчал.

— Что скажешь?

— Ничего, — пожал плечами Джо.

— Вот именно! Мы с тобой за

всю неделю едва парой слов обменялись.

— Я очень занят, Анна.

— Я тоже.

— Извини, — сказал он, вытаскивая ремень из брюк, — если я временами не могу сочетать твой уровень занятости со своим.

— Ты так изменился…

— Послушай, это совсем не так плохо, что я изменился. Люди вообще со временем меняются. А разве тебе в сорок лет хочется быть замужем за так и не повзрослевшим засранцем, не имеющим понятия о том, что такое ответственность, и никаких устремлений в жизни, который каждые выходные нажирается со своими приятелями?

— Да что с тобой такое? Что не так?

— Хочешь знать, что не так? Действительно хочешь? Я в ярости! Сама знаешь, я старался держаться спокойно, но сил не хватает! У нас остался еще год, потом Шон пойдет в колледж, и я думал: отлично, наконец-то мы останемся вдвоем, и начнется совсем другая жизнь. И вдруг кто-то нажимает на кнопку «перемотка», и я опять оказываюсь там, где был восемнадцать лет назад. И я чувствую себя так, словно все это время горбатился зазря. А будущий ребенок для тебя к тому же как оправдание.

— В чем оправдание?

— В том, что ты не желаешь выйти наружу… — Он ткнул пальцем в окно.

— Куда это «наружу»?

— Куда угодно! — заорал Джо. — В любое место! Посмотри сама, как ты живешь! Ты едва выходишь за порог — и тут же буквально разваливаешься на части! Сидишь тут целыми днями, а по вечерам…

— У меня депрессия! — закричала она.

— Вот именно! Именно поэтому нам и не следует заводить ребенка! Кому это надо — притащить младенца в такой дом?!

Возникла долгая пауза.

— У нас замечательный дом, — наконец неуверенно произнесла Анна. И заплакала.

Джо сел на постель.

— Мне так не кажется. Или, может быть, я чего не понимаю. Не знаю, мне трудно сказать. Да и не думал я об этом. Я теперь вообще о нас не думаю…

— Я знаю. — Анна вытерла глаза рукавом.

Он печально посмотрел на нее:

— Я слишком тебя люблю. Тебя и Шона. Вы для меня — все. Но мы теперь не такие, как раньше. Я хочу сказать, все изменилось.

— Может быть, ребенок сможет…

Джо грустно покачал головой:

— Это чертовски трудная задача для новорожденного.

Солнце светило сквозь узкий разрыв в серых облаках над городком Денисон, штат Техас. Ванда Роулинс поднесла ладонь к телеэкрану, расставив выпрямленные пальцы.

— «Я чист и трезв все время…» — телевизионный проповедник (седые волосы гладко причесаны и блестят) замолчал, давая аудитории возможность продолжить: «…пока иду за Иисусом».