Поселок
Шрифт:
– Если моя помощь не нужна, – произнес Павлыш, – я пошел на склад. Займусь разборкой.
– Идите, – сказала Клавдия. – А после обеда будете готовить биоскаутов. Завтра начинаем выполнять программу.
– Знаю.
Павлыш перешел во второй складской отсек. Контейнеры с оборудованием и припасами были сложены в четком порядке. За разгрузкой следила Клавдия, при виде ее даже роботы дрожали. Здесь было душновато. Павлыш подошел к кондиционеру и перевел его на деление. Тот зашуршал веселее. Павлышу показалось, что он слышит, как движутся, избирательно отсеивая все
Начиналась самая сложная для Павлыша часть подготовительной работы. Надо было отыскать в этих аккуратных штабелях ящиков именно те двадцать три номера, в которых хранятся разобранные биоскауты, анализаторы, приемные устройства экспресс-лаборатории, диагносты, полевая операционная, прозекторская и что-то еще.
Павлыш с грустью подержал в руке табличку со списком оборудования, понимая, что по крайней мере три из четырех месяцев он проведет в поисках и сборке своего хозяйства.
Но более всего хотелось отыскать контейнер, в котором лежали микрофильмы. Павлыш опасался, что, проверяя при погрузке багаж, Клавдия изъяла заветный ящичек, в котором Павлыш вез запас детективов и фантастических романов. Он понял, что микрофильмы лежат в шестнадцатом контейнере, который благополучно заставлен шестым и тридцать четвертым, самыми тяжелыми из контейнеров. Но ведь не ждать же, пока Салли заактивирует серворобота, чтобы тот таскал тяжести.
Стараясь не шуметь, Павлыш сволок в свободный угол контейнеры, добрался до заветного ящика, открыл его – самые худшие опасения оправдались. И он возненавидел Клавдию. Конечно же, она отыскала коробку с художественной макулатурой и вместо нее засунула свою коробку, крайне ценную для науки. Разочарование, хотя и ожидаемое, было глубоким и болезненным. Павлыш понял, что именно без детективов он не протянет и месяца в обществе этого овода.
Павлыш присел на контейнер и постарался убедить себя, что ему повезло, потому что теперь он сможет больше времени уделять полезному труду и шансы сделать ценный вклад в науку резко увеличатся.
Убедить себя ни в чем не удавалось, и Павлыш начал сочинять патетическое заявление об уходе ввиду садистской жестокости, проявляемой начальством к коллективу станции.
Тут открылась дверь, вошла Салли и присела на соседний контейнер. Она была крепкой, склонной к полноте русоволосой женщиной с умными зелеными глазами и полными, хорошо приспособленными к улыбке губами.
– Я помогу вашему горю. – Салли широко улыбнулась. Она поднялась, подошла к стопкам контейнеров. – Идите сюда, Слава.
Они вытащили второй сверху контейнер с маркировкой 57, это означало, что он относится к геологической группе грузов. Салли открыла его и достала заветную коробку с микрофильмами.
– Это вы сделали? – обрадовался Павлыш, еле удерживаясь, чтобы не обнять очаровательную, добрую, любезную Салли. – Она вынула, а вы положили?
– Все не так просто, – сказала Салли. – Клавдия никогда бы не решилась оставить что-то, принадлежащее не ей, тем более без разрешения. Мы перекладывали вещи, а ее микробур не умещался. Вот мы и поменяли местами.
–
– А я больше люблю классику.
– А Клавдия геологический справочник?
– Справочник и «Анну Каренину». Она всюду возит с собой «Анну Каренину». Как только ей плохо – начинает читать. Смотрите, чтобы сегодня она за нее не принялась. Она так переживает из-за вас.
– Из-за меня?
– Ей кажется, что вы над ней все время смеетесь.
– Нет, что вы, далеко не все время, – ответил Павлыш, чем развеселил добрую Салли.
Иллюминатор в складском отсеке был небольшим, и потому, когда к нему подошла образина, сразу стало темнее. И Павлыш и Салли эту перемену в освещении почувствовали.
Образина была почти белой, и если у нее были глаза, то они скрывались под жесткой длинной шерстью. Зато зубы, торчавшие вперед, – ими образина хотела испытать крепость стекла, – были коричневыми, и Павлыш подумал, что образина их никогда не чистит. Между зубами, как за частоколом древней крепости, сидели блестящие маленькие существа, похожие на недозрелые лимончики. У лимончиков тоже были зубы. Лимончики выбирались из своей крепости и, неизвестно чем цепляясь за гладкую поверхность, разбегались по стеклу. Двигались они так быстро, что сливались в зеленоватое мерцание. Образина закрыла пасть.
Павлыш сообразил, что Салли держит его за руку.
– Испугались? – спросил Павлыш.
Салли убрала руку.
– Из прогулки ничего не получится, – сказала она. – Я так надеялась, что здесь можно гулять.
– Вот и моя первая статья в «Космозоологию», – проговорил Павлыш. – Особенности симбиотических сообществ на планете… как она называется?
– Вы можете думать о посторонних вещах. Вы очень хладнокровный, Слава. А я сейчас умру от отвращения.
– Вы только задумайтесь, какими отвратительными мы кажемся этим существам…
Белая безглазая морда исчезла. Лимончики засуетились еще больше – видно, испугались, что их дом ушел. Салли вызвала Клавдию.
Клавдия кинула лишь один взгляд на лимончиков и тут же принесла свою камеру, уже распакованную и готовую к работе. Горький упрек в адрес Павлыша.
Черный хлыст ударил по стеклу, распоров одного из лимончиков, и его сок желтыми потеками пополз по стеклу. Остальные лимончики замерли. Хлыст полз медленно, расширяясь, пока не превратился в полосу шириной сантиметров десять. Полоса сложилась в трубку, и лимончики начали послушно в нее проваливаться. Через несколько секунд стекло стало пустым, только остатки желтого пятна напоминали о трагедии, которую они сейчас наблюдали.
– Мы до сих пор не включили внешние камеры, – напомнила Клавдия. – Даже не знаем, что творится снаружи.
– Спасибо, что не забыли мои детективы, – сказал Павлыш.
– Пожалуйста, вспоминайте иногда о своей работе.
– Я помню. Я даже помню латынь. И могу давать страшные названия всем гадам, которых мы увидим за окном. Для этого берутся латинские слова со значением «гадкий, страшный, отвратительный» и добавляется имя открывателя. Нам с вами представляются широкие возможности.