Портрет
Шрифт:
ПСИХИАТР. Классика. И вы что-нибудь сломали?
БАРТОДИЙ. Один раз только. Кажется, ногу.
ПСИХИАТР. Великолепно. А тогда вы его видели? Когда он вас душил или сталкивал. Он был вам виден в момент душения или сталкивания с лестницы?
БАРТОДИЙ. Нет. Он душил меня и сталкивал заочно.
ПСИХИАТР. Превосходно. Когда это было?
БАРТОДИЙ. Уже давно.
ПСИХИАТР. А точнее?
БАРТОДИЙ. Началось лет девять тому назад. Может, десять...
ПСИХИАТР. А когда прекратилось?
БАРТОДИЙ. Точно сказать трудно.
ПСИХИАТР.
БАРТОДИЙ. Потому что сначала это происходило почти ежедневно, чуть не каждую ночь, а потом все реже и реже, пока не прекратилось совсем.
ПСИХИАТР. Когда же вас душили или сталкивали с лестницы в последний раз?
БАРТОДИЙ. Да не помню.
ПСИХИАТР. Ну, хоть приблизительно.
БАРТОДИЙ. Наверное, лет семь уже.
ПСИХИАТР. И лишь потом вы стали его видеть?
БАРТОДИЙ. Да, но тоже не сразу.
ПСИХИАТР. Когда же вы увидели его впервые?
БАРТОДИЙ. Так, как вижу сейчас?
ПСИХИАТР. Да.
БАРТОДИЙ. Если по-настоящему, то лишь в тот раз, когда он пришел на ужин.
ПСИХИАТР. Ага, на ужин. А как это произошло?
БАРТОДИЙ. Я его пригласил.
ПСИХИАТР. Естественно. А если подробнее?
БАРТОДИЙ. Я сказал жене, что хорошо бы кого-нибудь пригласить и пригласил его.
ПСИХИАТР. Так вы женаты?
БАРТОДИЙ. Да.
ПСИХИАТР. Давно?
БАРТОДИЙ. С тысяча девятьсот пятьдесят третьего года.
ПСИХИАТР. А ваша жена тоже его видела?
БАРТОДИЙ. Что вы. Она и не знает, что я его пригласил.
ПСИХИАТР. Но вы же сказали...
БАРТОДИЙ. Только так, вообще. Она слушает все, что я ей говорю, но не говорю ей всего.
ПСИХИАТР. Ага. А я могла бы с ней побеседовать?
БАРТОДИЙ. Нет.
ПСИХИАТР. Почему?
БАРТОДИЙ. Еще подумает, что я сумасшедший. Она и так тревожится обо мне.
ПСИХИАТР. Что было на ужин?
БАРТОДИЙ. Макароны.
ПСИХИАТР. И как прошел ужин, удачно?
БАРТОДИЙ. Какое там удачно. Он должен был прийти в восемь, пришел только в полночь. Жена легла уже спать, я все ждал. Явился в моем халате и в моих шлепанцах. Притащился, уселся на диван и спросил, нет ли по телевидению какой-нибудь ночной программы. Вот и все.
ПСИХИАТР. Однако все же пришел.
БАРТОДИЙ. Пришел, но поздно.
ПСИХИАТР. И заговорил.
БАРТОДИЙ. Заговорил, но о чем!
ПСИХИАТР. Итак, подведем итоги. Сначала он совершал по отношению к вам акты агрессии, но был тогда невидим. Затем акты агрессии постепенно прекратились, зато вы начали его видеть. Так?
БАРТОДИЙ. Так.
ПСИХИАТР. Иными словами, - приступы удушья, страхи на лестнице вы ощущали все реже, пока не перестали ощущать их совсем. Вместо этого возникли галлюцинации, нейрооптические феномены в сочетании со слуховыми миражами. Между прекращением астматических недомоганий, состояния страха и возникновением галлюцинаций был перерыв, то есть - промежуточная фаза.
БАРТОДИЙ. Так получается.
ПСИХИАТР. Первая стадия началась девять, а может быть, даже десять лет тому назад, и длилась около двух лет.
БАРТОДИЙ. Все правильно.
ПСИХИАТР. Не совсем. Есть кое-что, чего я понять не могу. Но прежде, чем мы приступим... Как бы вы характеризовали ваши отношения с момента того - ну, скажем, - ужина?
БАРТОДИЙ. Да просто - тоска зеленая.
ПСИХИАТР. Больше никаких страхов не ощущаете?
БАРТОДИЙ. Да что вы! Он даже стучать уже престал. Только бродит по дому, даже днем, и ничего не делает. Никакой фантазии. Одни мелкие неприятности. Ведет себя как обыкновенный квартирант, только ничего не платит. А теперь уже бреется регулярно моей бритвой и ходит в моих носках. Сидит между нами за столом, когда мы едим, и целыми вечерами читает мои газеты, пока жена вяжет, а я занимаюсь моим хобби.
ПСИХИАТР. А какое у вас хобби?
БАРТОДИЙ. Я люблю смотреть в окно.
ПСИХИАТР. Но ведь по вечерам за окном ничего не видно.
БАРТОДИЙ. Именно потому. А больше всего меня раздражает, что он никогда аккуратно не сложит газету, а бросает ее, как попало. Приходится потом газету собирать по номерам страниц. И вообще - неряшлив и неаккуратен. Чешется при людях, зевает... Ничто его не занимает и ничем он не интересуется. Вы и представить себе не можете, как с ним скучно.
ПСИХИАТР. Вы с ним о чем-нибудь разговариваете?
БАРТОДИЙ. Теперь уже только изредка.
ПСИХИАТР. О чем?
БАРТОДИЙ. Чаще всего - о погоде.
ПСИХИАТР. Именно этого я и не могу понять. Если галлюцинации усилились, тогда почему наступило ослабление внутреннего монолога.
БАРТОДИЙ. Потому что мы все уже обсудили и теперь нам просто не о чем говорить.
ПСИХИАТР. В соответствии с нормальным развитием болезни должно быть наоборот.
БАРТОДИЙ. Но я же не болен, это он.
ПСИХИАТР. Он?
БАРТОДИЙ. Я только скучаю, а это не болезнь. Зато он страдает острой апатией, потому я и привел его к вам. Я подумал - может, психиатр что-нибудь посоветует.
ПСИХИАТР. В первый раз встречаюсь с чем-то подобным.
БАРТОДИЙ. Вы что? Апатика никогда не видели?
ПСИХИАТР. До определенного момента случай мне ясен. В результате неких обстоятельств, которые нам предстоит еще выяснить, возникла сильная проекция какой-то вашей проблемы, мне пока неизвестной. Эта проекция перешла в фиксацию, то есть в навязчивую идею. Вы видите и слышите кого-то, кто в действительности не существует, но ваши психические процессы воплотились в его образе. Случай трудный, но не безнадежный. (К Анатолю.) Сделаем все возможное, чтобы вы исчезли.