Чтение онлайн

– Доброе утро, Гарри Рекс. Как только у тебя дыхания хватило?

– Какого черта ты не перенесешь свой офис вниз? – так и не успев отдышаться, требовательно спросил Боннер.

– Тебе необходимы упражнения. Если бы не моя лестница, ты бы весил сейчас больше трехсот фунтов.

– Благодарю за заботу. Слушай, я только что из суда. Нуз хочет видеть тебя в половине одиннадцатого, если, конечно, возможно. Хочет поговорить о деле Хейли с тобой и Бакли. Определить дату официального предъявления обвинения, дату суда и все прочее. Просил меня передать тебе.

– Хорошо. Подойду.

– Ты, наверное, уже слышал

о большом жюри?

– Естественно. Вон лежит копия их обвинительного заключения.

Гарри Рекс улыбнулся:

– Нет. Я имел в виду голосование по этому обвинению.

Джейк замер и с изумлением посмотрел на коллегу. Гарри Рекс вращался в каких-то темных кругах; он всегда служил мишенью для бесконечных слухов и сплетен и очень гордился тем, что говорил одну только правду – по большей части. Он действительно первым узнавал все или почти все. Легенда начала складываться о Гарри Рексе двадцатью годами раньше, во время рассмотрения в суде его первого дела. Железная дорога, против которой он возбудил иск на несколько миллионов, отказалась заплатить и десять центов, и после трех дней слушаний жюри удалилось на совещание. Адвокаты железнодорожной компании начали проявлять беспокойство, когда увидели, что присяжные не торопятся вернуться в зал с благоприятным для компании вердиктом. Когда на следующий день совещание жюри возобновилось, противная сторона предложила Гарри Рексу двадцать пять тысяч долларов отступных. Обладая железными нервами, он послал представителей компании ко всем чертям. Однако его клиент был готов согласиться на эту сумму. Гарри послал своего клиента туда же.

Через несколько часов присяжные вышли из совещательной комнаты с вердиктом, согласно которому железнодорожная компания должна была уплатить истцу сто пятьдесят тысяч долларов. Таким образом, он обставил адвокатов ответчика, презрительно фыркнул на своего клиента и отправился в бар «Бест вестерн», где принялся угощать выпивкой всех, кто того пожелает. И на протяжении долгого вечера в баре он в деталях объяснил собутыльникам, как, напичкав совещательную комнату микрофонами, ему удалось доподлинно узнать, какое решение будет принято. Молва разнесла эту весть тут же, и Мерфи на самом деле обнаружил какую-то проволоку, тянущуюся в совещательную комнату через дырки для вентиляции. Делом заинтересовалась ассоциация юристов штата, но больше ничего не нашли. И вот уже в течение двадцати лет судьи приказывают бейлифам самым тщательным образом обыскивать совещательную комнату, если Гарри Рекс имеет хотя бы отдаленное отношение к рассматриваемому делу.

– Откуда тебе что-то известно про голосование? – Джейк не пытался скрывать подозрительность.

– У меня есть свои источники.

– Ладно, так что же голосование?

– Двенадцать к шести. На один голос меньше, и ты не держал бы сейчас в своих руках обвинительное заключение.

– Двенадцать к шести, – повторил за ним Джейк.

– Бакли чуть было не сыграл там в ящик. Некто Кроуэлл, белый, взял обсуждение в свои руки и почти убедил присяжных не предъявлять твоему клиенту никакого обвинения.

– Ты знаешь этого Кроуэлла?

– Два года назад занимался его разводом. Он жил в Джексоне до того дня, когда его жену изнасиловал черномазый. Она сошла с ума, они разошлись, после чего она перерезала себе вены кухонным ножом. Тогда он переехал

в Клэнтон и женился на какой-то неряхе из пригорода. Продержался с ней примерно год. Он побил Бакли, как мальчишку. Велел ему сесть и заткнуться. Хотел бы я видеть это своими глазами.

– Говоришь ты так, будто и на самом деле был там.

– Не-ет, просто мне рассказывали.

– Кто?

– Джейк, оставь.

– Опять микрофоны?

– Нет. Я только слушаю, что говорят. А ведь это неплохой знак, да?

– Что именно?

– Закрытое голосование. Шесть из двенадцати проголосовали за то, чтобы Хейли выпустить на свободу. Пятеро черных и Кроуэлл. Это хороший знак. Еще парочку ниггеров в жюри – и дело сделано. А?

– Не все так просто. Если дело будет слушаться в нашем округе, то вполне вероятно, что жюри будет целиком из белых. Здесь нет ничего необычного, да к тому же и конституцию это не нарушает. Да еще этот Кроуэлл, который тоже непонятно откуда выскочил.

– Вот-вот, то же самое думает и Бакли. Видел бы ты эту старую задницу. Сидит у себя с таким видом, будто готов оставить автограф на телеэкране со своим изображением. Его никто не идет поздравлять с дебютом во вчерашних теленовостях, так он умудряется упомянуть о нем в любом разговоре, независимо от темы. Напоминает ребенка, который требует к себе постоянного внимания.

– Не будь таким жестоким. Вполне возможно, что вскоре он станет твоим губернатором.

– Никогда! Если он проиграет дело Хейли. А все идет к тому, что он его проиграет, Джейк. Мы подберем хороших присяжных, двенадцать честных и преданных наших сограждан, а потом мы их купим.

– Я этого не слышал.

– Так было во все времена.

В десять тридцать Джейк вошел в расположенный позади зала заседаний кабинет судьи и обменялся традиционными рукопожатиями с Бакли, Масгроувом и Марабу. Все трое ждали его прихода. Нуз указал Джейку на стул и сам опустился в кресло.

– Джейк, это отнимет у нас всего несколько минут. Мне бы хотелось предъявить Карлу Ли Хейли обвинение утром, в Девять часов. Тебя это устраивает?

– Полностью. Это было бы великолепно.

– Утром у нас еще будет несколько обвинений, а в десять мы начнем слушать дело о грабеже. Так, Руфус?

– Да, сэр.

– Отлично. Теперь давайте обсудим дату суда по делу мистера Хейли. Как вам известно, следующая сессия суда состоится здесь в конце августа, в третий понедельник, и я уверен, к этому сроку дел накопится более чем достаточно, как и сейчас. Так что, принимая во внимание специфику этого случая и, по чести говоря, ту огласку, которую он получил, я бы сказал, что лучшим вариантом было бы провести суд как можно быстрее, насколько это, конечно, будет практически осуществимо.

– Чем быстрее, тем лучше, – вставил Бакли.

– Джейк, сколько времени тебе потребуется на подготовку к суду?

– Шестьдесят дней.

– Шестьдесят дней! – с недоверием повторил Бакли. – Почему так много?

Джейк пропустил его слова мимо ушей, глядя на Марабу. Тот поправил свои очки и начал листать лежащий перед ним календарь.

– Могу я обратиться к суду с просьбой о переносе места рассмотрения дела моего подзащитного?

– Да.

– Вы ничего этим не добьетесь, – бросил Бакли. – Я гарантирую, что его осудят где угодно.