Чтение онлайн

Прямо перед своим лицом он увидел микрофон с красной эмблемой.

– Почему вы не потребовали освобождения под залог? – строго спросил его кто-то.

– Это можно будет сделать позже.

– Не станет ли мистер Хейли утверждать, что действовал в состоянии умственного расстройства?

– Я уже заявлял: сейчас слишком рано отвечать на подобные вопросы. Мы ожидаем решения большого жюри. Возможно, Хейли не будет предъявлено никакого обвинения.

В противном случае мы начнем разрабатывать стратегию защиты.

– Мистер Бакли, прокурор судебного округа, заявил, что обвинение не заставит себя долго ждать. Что вы можете сказать по

этому поводу?

– Боюсь, мистер Бакли слишком часто говорит тогда, когда лучше бы было промолчать. С его стороны просто глупо высказывать свое мнение по делу, которое еще не рассматривалось большим жюри.

– Он добавил также, что будет категорически против любых попыток перевести дело в другой судебный округ.

– А подобных требований пока никто и не предъявлял. Собственно говоря, ему нет никакого дела до того, в каком месте состоится суд. Заседания можно проводить и в пустыне, лишь бы пресса была рядом.

– Можем ли мы предположить, что между вами и окружным прокурором нет особо дружеских отношений?

– Если вам так угодно. Он опытный прокурор и неплохой советник. Просто он говорит, когда нужно молчать.

Ответив еще на несколько вопросов, Джейк извинился и отправился домой.

В среду, поздним вечером, лежащего в больнице Луни отвезли в операционную. Правую ногу ниже колена пришлось ампутировать. После того как операция закончилась, хирург позвонил в тюрьму Оззи. Оззи сообщил об этом Карлу Ли.

В четверг утром Руфус Бакли просматривал газеты, с интересом вчитываясь в отчет о предварительном слушании дела Карла Ли Хейли в суде округа Форд. Он был удовлетворен: его имя неоднократно упоминалось и репортерами, и адвокатом обвиняемого мистером Брайгенсом. Для прокурора мало что значили довольно обидные замечания последнего – главное, что пресса не обошла молчанием его фигуру. К Брайгенсу Бакли не испытывал ни малейшей симпатии, но тем не был признателен ему за то, что он несколько раз произнес его имя перед микрофонами и камерами. В течение двух дней все внимание средств массовой информации было сосредоточено на Брайгенсе и его подзащитном – пора бы уже всем вспомнить и об окружном прокуроре. Конечно, Брайгенсу не стоило никого критиковать за естественное человеческое стремление к популярности. Люсьен Уилбэнкс когда-то написал книгу о том, как можно манипулировать прессой до начала судебного процесса и в его ходе, и сразу видно, что Джейк был весьма прилежным учеником Уилбэнкса. И все же Руфус Бакли не имел к Брайгенсу никаких претензий. Он был доволен. Сейчас он предвкушал долгий скандальный судебный процесс – впервые ему предоставляется блестящая возможность выступить во всем своем грозном величии. Бакли с нетерпением ожидал понедельника – дня начала работы майской сессии окружного суда.

Руфусу Бакли был сорок один год, и, когда девять лет назад его впервые избрали на должность, он стал самым молодым окружным прокурором штата Миссисипи. Сейчас, на первом году своего третьего срока, Бакли изнывал от неудовлетворенного честолюбия. Пора было перебираться в новый кабинет генерального прокурора или – почему бы и нет? – губернатора. А затем – в конгресс. Именно так он планировал свое будущее, мешало лишь одно: слишком мало он был известен за пределами двадцать второго судебного округа (административные округа Форд, Тайлер, Полк, Ван-Бюрен и Милберн). Необходимо дать людям возможность услышать его,

увидеть. Необходима популярность. Но больше всего в данный момент Руфусу нужна яркая, убедительная и беспощадная обвинительная речь по какому-нибудь делу об убийстве.

Территория округа Форд лежала к северу от Смитфилда, административного центра округа Полк, где Руфус жил. А родился он в Тайлере, это еще севернее, на границе двух штатов:

Миссисипи и Теннесси. Уравновешенный, благонадежный гражданин, Бакли был знающим и опытным прокурором. В ходе предвыборных кампаний он никогда не забывал упомянуть о том, что в девяноста случаях из ста суды соглашались с его обвинительными заключениями, равно как и о том, что он настаивал на смертной казни обвиняемого чаще любого другого прокурора штата. Его громогласная и неотесанная натура была насквозь пропитана ханжеством. Самим Господом ему суждено защищать интересы проживающих на территории штата Миссисипи людей, и он с честью выполняет эту высокую миссию. Люди ненавидят преступность, он тоже, значит, объединив усилия, они смогут искоренить зло.

Он умел разговаривать с жюри присяжных – о, как он умел это делать! Руфус умел наставлять, умолять, давить, ходатайствовать, требовать. Своей речью он мог так воспламенить присяжных, что те готовы были опрометью броситься в совещательную комнату, со слезами на глазах обсудить там решение, проголосовать и вернуться в зал, чтобы протянуть обвиняемому веревку для повешения. Он умел говорить так, как говорят ниггеры, умел подражать говору деревенщины, а этого было достаточно для того, чтобы ублажить большинство присяжных в двадцать втором округе. И жюри всегда относилось к нему с пониманием. Руфус Бакли любил Клэнтон.

Приближаясь к своему кабинету, расположенному в здании суда округа Полк, прокурор был приятно удивлен при виде заполнивших его приемную журналистов. Посмотрев на часы, Бакли на ходу бросил им, что он очень занят, но, возможно, уделит прессе минутку-другую.

Пригласив их в свой офис, он величественно уселся в стоявшее за столом вращающееся кожаное кресло. Вперед выступил репортер из Джексона:

– Мистер Бакли, испытываете ли вы сочувствие к обвиняемому мистеру Хейли?

Явно погруженный в глубокую задумчивость, прокурор улыбнулся:

– Да, испытываю. Мне всегда жаль родителей, чьи дети подверглись насилию. Конечно, испытываю. Однако я не могу смотреть сквозь пальцы, да и вся наша система не может смириться с попытками самовольно вершить правосудие.

– У вас есть дети?

– Да. Сын, он совсем маленький, и две дочери, одна ровесница дочки Хейли. Я не нахожу себе места при одной мысли о том, что моих девочек может кто-то изнасиловать. Однако я уверен: наша правоохранительная система в состоянии справедливо покарать преступника. Я непоколебимо верю в это.

– Значит, вы рассчитываете на то, что суд согласится с вашим обвинением?

– Безусловно. Присяжные, как правило, соглашаются с моими заключениями, и я намереваюсь убедить их и на этот раз.

– Вы будете требовать смертного приговора?

– Да, похоже, мы имеем дело с классическим случаем преднамеренного убийства. Думаю, что смерть в газовой камере будет заслуженной карой.

– Вы уверены, что вердикт присяжных будет именно таков?

– Полностью. Жюри присяжных округа Форд всегда с пониманием относилось к требованию смертной казни, если оно было достаточно обоснованным и исходило от меня. У меня там очень добросовестные присяжные.