Чтение онлайн

Эксперт заколебался, бросил быстрый взгляд на сидевшего во втором ряду Люсьена.

– Я веду постоянный прием пациентов.

– Сколько у вас пациентов, и как часто вы их принимаете? – с доверительным видом поинтересовался Бакли.

– Ко мне обращаются пять – десять человек в неделю.

– То есть один-два в день?

– Примерно так.

– Это можно назвать полнообъемной врачебной практикой?

– Я занят работой настолько, насколько мне это доставляет удовольствие.

Бакли бросил свой блокнот на стол и повернулся к Нузу:

– Ваша честь, обвинение выступает

против того, чтобы этот человек был привлечен к процессу в качестве эксперта-психиатра. Совершенно очевидно, что для этого он недостаточно квалифицирован.

Джейк вскочил с раскрытым ртом.

– Протест отклонен, мистер Бакли. Вы можете продолжать, мистер Брайгенс.

Собрав свои бумаги, Джейк направился к микрофону, отдавая себе отчет в том, насколько ловко противник бросил тень сомнений на его главного свидетеля. Басс сидел и тихо притопывал ногами.

– Доктор Басс, скажите, вы обследовали обвиняемого Карла Ли Хейли?

– Да.

– Сколько раз?

– Трижды.

– Когда было первое обследование?

– Десятого июня.

– Цель обследования?

– Определить психическое состояние обвиняемого на день обследования и на день совершения им убийства, то есть двадцатое мая.

– Где проводилось обследование?

– В здании тюрьмы округа Форд.

– Вы сами проводили обследование?

– Да. Нас было только двое – мистер Хейли и я.

– Сколько вы потратили времени на обследование?

– Три часа.

– Вы ознакомились с анамнезом?

– В общих чертах, я бы сказал. Мы долго говорили о прошлом обвиняемого.

– И что же вы узнали?

– Ничего примечательного, за исключением Вьетнама.

– А что о Вьетнаме?

Басс сложил руки на своем чуть выпиравшем вперед животе и нахмурился.

– Видите ли, мистер Брайгенс, как и все вьетнамские ветераны, с которыми мне приходилось работать, мистер Хейли тоже в значительной мере подвергся ужасному воздействию реальностей войны.

«Война – это ад», – подумал Карл Ли. Он сидел и внимательно слушал.

Да, во Вьетнаме был ад. Там его ранили. Там он терял друзей. Убивал. Убивал многих. Убивал детей – вьетнамских детишек с винтовками и гранатами. Это было страшно. Ему хотелось бы навсегда забыть об этом, однако деться от мыслей было некуда, временами по ночам его мучили кошмары. Тем не менее он не чувствовал, что становится из-за всего пережитого тронутым, что сходит с ума. Не было у него такого ощущения и после того, как Кобб и Уиллард получили свое. Наоборот, он сознавал, что ему приятно от того, что те двое теперь мертвы. Это все равно что убить врага там, во Вьетнаме.

Как-то в камере Карл Ли выложил все Бассу – тот не обратил на эти слова особого внимания. Да и разговаривали они всего дважды, по часу, не более.

Карл Ли не сводил глаз с присяжных и с недоверием вслушивался в слова эксперта, объяснявшего, каким чудовищным потрясениям подвергся во Вьетнаме обвиняемый. Голос Басса поднялся по меньшей мере на октаву, когда он профессиональным языком излагал суть отпечатавшихся в мозгу Хейли вьетнамских впечатлений ничего не понимавшим в терминологии непрофессионалам. Звучало это все очень серьезно. Многолетние

ночные кошмары, различные мысли – все это не так уж беспокоило самого Карла Ли, но, по словам Басса, выходило, что все это было проявлением душевного расстройства.

– Обвиняемый с легкостью шел на разговор о Вьетнаме?

– Не совсем так.

И Басс пускался в рассуждения относительно того, с каким трудом приходилось ему извлекать военные воспоминания из закомплексованного, перегруженного, возможно, очень неустойчивого подсознания мистера Хейли. Сам Карл Ли знал, что на деле все было иначе. Однако, ничем не выдавая удивления, он слушал, впервые в жизни задаваясь вопросом: может, он действительно немного не в себе?

Через час с войной было покончено, ее разрушительные для психики обвиняемого последствия досконально проанализированы. Джейк решил, что можно идти дальше.

– Доктор Басс, какие еще, помимо войны во Вьетнаме, события в жизни обвиняемого повлияли, по-вашему, на его ментальное состояние?

– Кроме изнасилования его дочери, другого события подобного рода я не обнаружил.

– Вы говорили об этом с Карлом Ли?

– Во время всех трех обследований и очень длительное время.

– Объясните присяжным, каким образом изнасилование дочери подействовало на мистера Хейли.

Басс провел пальцем по щеке, вид у него был несколько озадаченный.

– Честно говоря, мистер Брайгенс, кратко это объяснить невозможно.

Задумавшись, Джейк, по видимости, тщательно взвешивал заявление эксперта.

– Хорошо, не могли бы вы в таком случае сообщить жюри свои самые общие выводы?

С мрачным видом Басс кивнул:

– Я постараюсь.

Устав слушать У.Т., Люсьен переключил внимание на присяжных, стараясь встретиться взглядом с Клайдом Сиско, которому тоже надоели заумные речи эксперта, но очень понравились его сапоги. Краем глаза Люсьен наблюдал за ним, выжидая момент, когда Клайд поднимет голову.

В конце концов восторженный взгляд Сиско соскользнул с подметок сапог доктора Басса и переместился на Карла Ли, затем на Бакли, потом – на одного из репортеров, сидящего в первом ряду. Через несколько мгновений взор Клайда уперся в пожилого бородатого, с дикими глазами, человека, который когда-то заплатил ему восемьдесят тысяч наличными за исполнение гражданского долга, то есть за помощь жюри присяжных в вынесении должного вердикта. Глядя друг на друга, мужчины обменялись улыбками. «Сколько?» – спрашивали глаза Люсьена. Сиско сделал вид, что вслушивается в слова эксперта, но тут же снова повернул голову к Люсьену. «Сколько?» – беззвучно шевельнулись губы человека с бородой.

Сиско смотрел на Басса, размышляя о цене, которую обе стороны признали бы справедливой. Скосив глаза в сторону Люсьена, он почесал подбородок, затем провел пятерней по лицу и закашлялся. Кашлянув несколько раз, Клайд вновь принялся внимательно слушать показания психиатра.

«Пять сотен или пять тысяч?» – спрашивал себя Люсьен. Зная Сиско, нужно было исходить из пяти, а то и пятидесяти тысяч. Для Люсьена разницы не было никакой – он все равно заплатил бы требуемую сумму. Сиско этого заслуживал.