Пора предательства
Шрифт:
Они оказались на святой земле, в доме Небесного Владыки. Дорога позади. Спасены!
Но едва Дьюранд успел облегченно вздохнуть, как первый пес уже проскочил в дверь. Дьюранд попятился.
— Дорвен!
В темноте Дьюранд наткнулся на какую-то огромную деревянную балку. Псы нападали со всех сторон, наполняя тьму острыми зубами и вспышками ослепительной боли. В проломы над головой виднелось небо: святилище было разрушено.
А потом балка за спиной у Дьюранда внезапно треснула. Весь груз стропил, распорок и перемычек обрушился на Дьюранда и окружавших его псов — сметая их, погребая их под собой. Он только
Звук этот разметал нападающих дьяволов. Он сшибал их с ног, отшвыривал прочь. Шепот их стих.
Шатаясь, Дьюранд приподнялся над обломками балки, но тут же рухнул. Все мышцы сводило от боли. Он хотел найти Дорвен — но даже имени ее произнести не мог.
Кто-то присел рядом.
— Дьюранд, дыши!
Мальчишеский плащ распахнулся, обхватывая их обоих. Дьюранд ощущал тепло тела Дорвен. Вокруг все иконы были перевернутые, белые статуи — обезглавлены.
— О боже. Постарайся вздохнуть! — проговорила Дорвен. — Где там эта Хагонова фляга?
Дьюранд попытался подсунуть руку под себя — нашарить клинок.
Проворные пальцы Дорвен ощупывали его в поисках кожаной фляги, а за стеной святилища уже пронзительно заржал Бледный. Шепот дьявольских псов зазвучал с новой силой.
— Люди Радомора осквернили алтарь, — сказала Дорвен. — Интересно, осталось ли в Ирлаке хоть одно нетронутое святилище. Узы патриархов расползутся по ниточкам. — А все, чтобы облегчить полночное колдовство Грачей. — Дьюранд, дай мне твой меч.
Дьюранд жалко оскалил щербатые зубы.
В дверях раздался стук. Вороной жеребец Дьюранда ввалился в святилище. Псы кружили во дворе, с каждым кругом подбираясь все ближе и ближе.
Теперь безумные слова шелестящего хора были уже вполне отчетливы.
— За пустым Чертогом Небесным Владычица Небес умолкла, Владыка ее ушел в созданное им мироздание, она же осталась одна. Она почти смягчилась, но тут к ней пробрался гонец из ее народа, вырвался из запредельной тьмы: то Ведьма, оголодавшая без малых душ, исчезнувших ныне. «Куда они ушли, сестрица?» — хныкала Ведьма.
— «Книга Лун», — в изумлении прохрипел Дьюранд. Это была легенда из начала мира: Небесная Королева предаст своего Короля. Ее рассказывали редко.
— Устами псов… — проговорила Дорвен.
Здоровенный мастиф переступил порог святилища и замер на миг, с ухмылкой озирая разрушенные стены. Воздух наполнила резкая вонь. За ним в святилище юркнула еще одна собака, за ней другая. Двигались они вихлястой походкой марионеток.
— «Куда они ушли, сестрица — малые души, яркие души? — прошелестел шепот. — Без них тьма так тускла. Я хочу увидеть их еще хоть разок. Куда они ушли?»
Так говорила Ведьма, выведывая тайну у одинокой Королевы Небесной, тоскующей по ушедшему жить в мироздание Королю.
Дорвен подобрала с пола обугленную деревяшку, готовясь сражаться ею, как дубинкой, с псами, которые посмеют первыми на них напасть. Но шансов отбиться не было никаких — псов было слишком много, а Дьюранд беспомощно
Глаза Дьюранда остановились на колоколе, а вокруг уже вились новые строки из «Книги Лун»:
— …пришел вдохнуть новый день.
Дьюранд старался привести мысли в порядок.
Шепот ухмыляющихся псов дребезжал под сводами черепа.
— «Это его греза. Его Творение. Его мироздание. Игрушка, что отняла его у нас, твоего Короля, твоего супруга». — Такими словами Ведьма вошла в доверие Королевы Небесной. — «Он ушел с малыми душами, оставив нас во тьме. О, Королева, молю тебя, скажи мне — куда они ушли?»
Ведьма охотилась за душами. Она привела в мироздание смерть и коварного сына Создателя — сына Утра.
— И Небесная Королева познала ревность. Она повернулась к Ведьме, Пожирательнице, и открыла ей мироздание.
— «Так вот куда он увел их? Что ж, мне согреет сердце возможность увидеть их вновь», — промолвила Ведьма и улыбнулась.
Он не позволит собакам их загрызть. Для начала Дьюранд вытащил из-за пояса старый кинжал и — в ту секунду, когда твари уже изготовились к прыжку, — зазвенел медью рукояти.
Пронзительный гул бронзы заставил тварей отшатнуться. И хотя отпрянули они лишь на несколько шагов, Дьюранд воспользовался даже этим крохотным шансом. Тварям не по вкусу звуки колокола. Не обращая внимания на острую боль в сломанных ребрах и плече, он вскочил на ноги. Дорвен не погибнет здесь, пока он валяется на спине! В глазах у него вспыхивали зарницы, но он оторвал от земли старый колокол и швырнул его прямо в стаю ухмыляющихся демонов.
К тому времени, как колокол закончил издавать бешеные трели и переливы, рассыпаясь каскадами нот, демонов во дворе простыл и след.
В темном разоренном здании Дьюранд и Дорвен припали друг к другу. Дьюранд обнаружил, что может прогнать мглу из головы, стягивая рубаху и чулки Дорвен, вминая ее в пол разрушенного храма.
Он не хотел отпускать ее. Не хотел, чтобы мироздание сдвинулось ни на единый миг.
Скоро, слишком скоро шепот возобновился. Дорвен и Дьюранд бежали в ночь. Бледный волок за собой старый колокол, примотанный к седлу обрывком веревки. Судя по всему, скрежета камней и бултыханья язычка колокола было достаточно, чтобы производить священный шум, отпугивающий псов, — хотя они и не отстали совсем. Лишь шепот Дорвен еще поддерживал Дьюранда, не давал ему рухнуть с коня.
Где-то в темноте ночи он ощутил, как клубится вокруг туманная стылость реки Рашс. Дорвен пыталась придумать какой-нибудь способ устроить так, чтобы колокол звонил, а они оба могли бы вздремнуть — однако оставалось лишь двигаться дальше.
— Мы справимся. Когда-нибудь мы еще посмеемся, вспоминая, как нам туго пришлось. И тогда мы будем вместе. И Морин с нами, — говорила Дорвен.
— Наверняка, — вторил ей Дьюранд.
Они волокли колокол всю ночь — волокли и когда настал день. Затем дребезжание стало тише, а псы снова подобрались ближе. Но вдали, там, где стены долины сужались вокруг самой реки, на другом берегу показался великий город Пенсеваль.