Попытка
Шрифт:
Соединив все в рабочий комплект, я отошел подальше, и попробовал взглянуть "посторонним" взглядом. Смотрелось неплохо, но не хватало для полноты картины главного компонента – загадочной программы, которая по моему замыслу, должна таинственно что-то делать на экране ноутбука. Причем, на весь экран, для достоверности впечатления. И в недрах моего рабочего настольного компьютера, в "нахомяченных" запасах программ нашлось очень подходящее для моих целей творение неизвестного отечественного самородка, программа – анализатор частоты звука.
На экране вполне достоверно колебались
Пока я тихо радовался своей хомячьей привычке скачивать и хранить на компьютере самые разные утилитки, обнаружилось название программы на русском языке, гордо славящее автора, сидящее в верхнем левом углу рабочего окна. Пришлось убить еще час для изменение этого названия на что-то очень английское и загадочное.
Набор заглавных английских букв, расположенный на месте бывшего автографа отечественного Кулибина не имел никакого смысла, зато смотреться стало горазда профессиональнее.
Оч-чень импортная вещь!
Я поулыбался своим изобретательским способностям, а затем вспомнил, что теперь следовало обеспечить не только "выход" из программы, но и "вход" данных.
Еще одна пара цветных проводов украсила и без того выглядевший как нельзя более секретно пульт, и дополнительный кабелек включился в микрофонный вход звуковой платы.
Ну вот и все, антураж обеспечен. Есть не только имитация каких-то функций, но и сами "функции" налицо.
При большом желании и очень чувствительной аппаратуре, можно было обнаружить некоторое мизерное напряжение, которое изменялось в соответствии со структурой воспроизводимого звука. Аналогично дело обстояло и с входным каналом. Но там сигналы были еще менее уловимы. – Ну, если кто и будет пытаться что-то замерить, то я ему сочувствую. С удовлетворением я отставил готовый симулятор в сторону.
Теперь придется вспомнить свое увлечение студийной музыкой, и приготовить еще одну "замануху" для будущих исследователей феномена, хотя очень хочется верить, что их все-таки не будет… -Ну да; раскатал губу…
– Эх, как жалко, что диск придется убить. Столько на него скинуто ценного, не очень ценного, и просто хлама, ох и жалко…
Однако, снявши голову, по блохам не плачут…
А ведь был выбор, был. Собственно, он и сейчас еще есть! Можно про все забыть, и завтра с утра рысцой бежать на шестичасовой автобус, навстречу радостному кипению трудового дня, приятной удовлетворенности в конце смены, усталые но довольные пионеры возвращались домой, тьфу!..
Нет. Выбора нет. Я уже его сделал, а теперь готовлюсь к преодолению Рубикона в физическом плане.
После этого ни о каком возврате вообще не будет речи.
Я открыл музыкальный редактор, включил запись, и отчетливо артикулируя, произнес в микрофон слово: -"молодость".
На экране появился прямоугольник записанного звука. Проделав
Я отошел подальше от нетленного творения, сложил руки на груди, и наклонив голову к плечу, с удовольствием немного полюбовался на дело рук своих.
Передо мной стояла конструкция, которая на взгляд постороннего наблюдателя была смесью чего-то электронного и врачебного, и производила оч-чень медицинское впечатление. Такая вся была из себя загадочная, солидная и поблескивающая…
– Годится! Принимать по столовой ложке перед едой. Смертельная доза – пять самоваров.
Следующим шагом стала наладка средств коммуникации, организация которых занимало существенное место в моих планах.
Первое, что пришло мне в голову, это связь методами незабвенных секретных служб. Всякого рода контейнеры, закладки, тайники, вся эта муть прекрасно смотрелась в шпионских фильмах середины 70-х годов двадцатого века, но никак не могла подходить моим целям. Кроме того, конспираторы прошлых лет просто не могли использовать богатейшие возможности нашего времени. И то, что они (эти возможности) нигде не афишируются, явственно говорит в пользу их крайне успешного использования любого рода организациями, нуждающихся в сохранении секретности.
Однако, нужно было начать с простого – с обыкновенной телефонной связи.
Этот вопрос решался средствами, которые ничуть не изменились за время, прошедшее со времени изобретения телефона. Нужно было просто втемную использовать оплаченного телефонного диспетчера на дому.
Я уложился в полчаса. Просмотрев принесенную с собой газету, я отчеркнул объявления о надомной работе в разделе "предлагаю", после чего, выйдя на улицу, с соседнего телефона-автомата планомерно начал обзванивать их, излагая свои условия. На третьем звонке я очень быстро пришел к соглашению с некой пожилой пенсионеркой, в виду инвалидности постоянно находившейся дома. Старательно имитируя украинское произношение: – "шо?" "Га?" я объяснил обязанности, которые должен исполнять наемный работник. Они были несложными: записывать сообщения, адресованные некоему Рафику, и передавать их тому, как только он позвонит. Равно как и наоборот: слова Рафика дублировать интересующимся, имена которых вышеупомянутый Рафик сообщит.
Рафик являл собой плод моего воображения, и должен был служить очередной стрелкой, указывающей на явно кавказско-мусульманский след в благородном деле дезинформации вероятного противника.
Записав домашний адрес этой "виртуальной приемной", я пошел на почту и отправил по нему оговоренную сумму, которая устроила найденную работницу. Нужно было обязательно проверить добросовестность "нового сотрудника", хотя я почти не сомневался, что все договорные обязанности будут исполняться точно и аккуратно.