Попадшие

12 июня 2016 года сборная эскадра под командованием контр-адмирала Красатонова направлялась к берегам Сирии. При подходе к Кипру адмирал был вызван на мостик.

— Товарищ адмирал. Поднимитесь, пожалуйста. Как можно быстрее.

— Что случилось, Петр Михайлович.

— Туман. И очень, я бы сказал, необычный. Я такого ещё не видел.

А опыт у капитана первого ранга Яроменко был очень большой.

Эскадра потихоньку втягивалась в пелену этого очень странного тумана. Ни ветра, ни шума волн. И даже не было

слышно шума двигателей. Очень странно и страшновато.

12 июня 1940 года потомственные контрабандисты братья Феодоракис, Коста и Димитрис, приближались к берегам Кипра. Это был их обычный рейс. И, как всегда, они не ожидали никаких сложностей. Внезапно перед ними выросла стена тумана. Странного. Необычного. Братья, по привычке при чём-то неожиданном, спустили парус. Их небольшая шебека по инерции продолжала двигаться, потихоньку снижая скорость. Вдруг из тумана начали показываться громадные корабли. Такие же странные и необычные, как и туман. Таких они ещё не видели, хотя и выросли на судах. Кораблик братьев потихоньку вползал в этот необычный туман, а на встречу, в полной тишине, мимо них, с права и с слева, проходили эти странные суда. И это все в полной тишине.

— Коста, — прошептал младший из братьев, — мы попали в другой мир? Но мы же не умерли? Может это старые боги возвращаются?

Старший начал шептать молитву. Младший присоединился.

Внезапно туман исчез, как будто его и не было никогда. На кораблях внезапно завыли сирены, шебеку осветили прожектора. Им что-то закричали. Сначала на непонятном, вроде русского, а потом и на английском. Откуда-то вынырнули две небольшие, но очень быстрые лодки.

Через 30 минут братья сидели перед офицером и рассказывали о себе.

— Разрешите, товарищ адмирал.

— А, Алексей Петрович, проходи. Рассказывай.

Начальник штаба эскадры устроился в кресле. Потёр нос и нехотя начал.

— Все очень странно. Даже я бы сказал не так. "Все чудесатее и чудесатее", как говорила одна девочка, очутившись черт знает где.

— Интересное начало, а как с продолжением?

— В эфире тишина. Ну не абсолютная, но слишком тихо. Ты же знаешь, как, обычно, забит эфир. И гражданские суда, и израильская военщина, и шутники. А тут тишина. Сигналы спутниковой навигации пропали. Со штабом связи нет. На радарах полная пустота. Ни одного гражданского самолёта или судна. Только мелочь. Выловили двух братьев. Греческие контрабандисты. Пригласили на беседу.

— Пригласили или "пригласили"?

— Да какая разница. Ну "пригласили", побеседовали. Откупились, по мелочи, в благодарность. Ситуация такая. Сейчас у нас 12 июня 1940 года. Ты понимаешь? 1940-го. Прошарили весь эфир. Вроде подтверждается. Нет, такого не может быть. Это что получается. Франция с бриттами уже разбиты. Скоро франки подпишут капитуляцию, стыдливо называемую перемирием. Куда нас втравило? Эскадра волнуется.

— Тихо, тихо. Успокойся. Говоришь 1940-й. Европа, получается, в огне.

Адмирал достал начатую (ещё вчера. И в этой же компании) бутылку коньяка. Налил по чуть-чуть.

— Успокойся. Сейчас мы с тобой должны быть спокойнее сфинкса. Давай по порядку. Первое. Оружие

запереть и поставить в караул самых надежных. Второе. Объявить экипажу о странностях. Пока только о странностях. Без подробностей. Срочно собираем совет эскадры. Объяви.

— Да объявил уже. Скоро все будут. На дальние суда отправил вертолёты.

— Хм, — усмехнулся адмирал, — никогда в тебе не сомневался. Сначала сделал, а потом паниковать начал?

Через час в адмиральском салоне на борту авианосного крейсера "Фельдмаршал Кутузов" (это было официальное название. Но многие, зная французское прозвище Кутузова "старый северный лис", иначе как "Песец. Всем. Хоть и старый" не называли) собрались все командиры и старшие офицеры кораблей эскадры. Начальник штаба сделал доклад. Наступила тишина. Шок. Как? Почему? За что с ними так? Что сейчас делать? Как это все объяснить экипажам?

— Господа офицеры, — произнёс адмирал. И это его полуофициальное "господа", вместо привычного "товарищи", как то расслабило обстановку.

— Первое. Соберёте экипажи и все им доложите. Оружие я приказал взять под охрану. Найдутся желающие побунтовать. Второе. Дайте людям время подумать, успокоиться. Там у них остались семьи, родные. Попробуйте успокоить. Надо решить, что нам делать дальше. С кем быть. Идти на поклон к товарищу Сталину? А, потом, прямиком соседями к белым медведям? Или разбегаться по странам, которые вот-вот начнут воевать друг с другом? Мы с начштаба предлагаем создать экспертный совет для выработки решений. Как говориться, что одна голова хорошо, ну и так далее. Первое, что они должны решить, это куда нам двигаться далее. Пока становимся в дрейф.

Давайте сделаем так. Пусть совет подумает, выдаст советы, мы их послушаем. А я потом приму решение. Договорились? В состав совета я предлагаю начштаба Нимицкого Алексея Петровича, капитана первого ранга Васильева Илью Константиновича, капитанов второго ранга Петрова Ивана Петровича и Сидякина Александра Ивановича. Нашего эксперта и, по совместительству историка-любителя, Глюншина Пётра Ивановича. Кого-то ещё? Нет предложений? Тогда пусть работают. Собираемся ровно через 24 часа.

— Товарищи офицеры, — скомандовал начштаба. — Все свободны. Членам совета прошу остаться.

Первое заседание экспертного совета Красатонов решил провести сам.

— Первое и важное решение, которое мы должны обсудить, это отношение к СССР. Сталинскому СССР. Сейчас там хотя уже и не самый разгар чисток, но доносы и всеобщая подозрительность процветает. С товарищем Сталиным можно говорить только на равных. Мнением подчиненных он интересоваться не будет. Нет человека, нет проблемы. Поэтому идти в СССР нам нельзя. Это, конечно, мое личное мнение. А если все таки идти в СССР, то куда? В Чёрное море войти, конечно, можно. Также можно и не выйти, а остаться там навсегда. Балтика — большая лужа. Забросают минами, а у нас нет ни одного тральщика. Далеко не уйдём. Севера? Не дойдём. Транспорты крайне тихоходны. Разные Гондурасы, Полинезии очень далеко. Может не хватить горючего. Т. е. из Средиземья нам уходить нельзя. Пока. Ну с этим мы потом разберёмся. У вас есть предложения?