Чтение онлайн

– Блин!
– ругнулся Илья и насадил на крючок другого червя, взяв его из протянутой ладони Иннокентия.

– Ха-ха-ха, - серьёзно сказал Андрей; он уже приделывал свою майку к каркасу.

Скрипнув зубами, Илья снова забросил удочку, и буквально в ту же секунду клюнуло. Он подсёк, но опять неудача - рыба соскользнула с крючка ещё в воде.

– Да-а, - протянул майор, - с вами, как я посмотрю, с голоду подохнешь... Ладно, давайте, тренируйтесь тут, а я подальше отойду, чтобы не мешать. Эх, горе-рыболовы!..
– Он снял джинсы и, вскинув сачок на плечо, в одних плавках зашагал прочь.

Третья попытка также не дала результата, но Илья

не отчаивался, он чувствовал: сегодня его день, и он обязательно удивит товарищей.

И это случилось. Четвёртая поклёвка оказалась такой мощной и неожиданной, что он едва не выронил из рук удилище. Видать, крупная рыбина попалась, подумал Илья и тут же увидел её. И не сразу сообразил, что это и есть его потенциальная добыча, мелькнула мысль, что какой-то топляк проплывает мимо. Рыба была метра полтора длиной или даже больше; она лишь на секунду показалась в верхнем слое воды, словно для того, чтобы продемонстрировать врагу свои нешуточные размеры. Илья сразу понял, что просто так, при помощи одной только удочки, её не взять.

– Блин! И Андрей, как назло, ушёл со своим сачком!.. Держи крепко!
– крикнул он Кеше, передавая ему удилище, и как был - в брюках и рубашке - бросился в воду.
– И в натяг, в натяг давай!

В Полынке, на берегах которой прошло детство и самое начало юности Ильи Репина, водилась разная рыба, в том числе и щука, и судак. Некоторые экземпляры тянули на два-три кило. Не раз, когда не оказывалось под рукой подсака, ему с друзьями-рыболовами приходилось вытаскивать крупную рыбу, что называется, голыми руками. Был риск серьёзно поранить пальцы об острые плавники и не менее острые щучьи жабры, а то и вообще без пальцев остаться, но разве десяти-двенадцатилетние пацаны об этом задумываются?.. Правда, всё это было давно, нынче и рыбы серьёзной в Полынке не стало - одни чебачки да сорога - и прежний рыбацкий азарт Ильи куда-то подевался.

Но сейчас, как и тогда, в детстве, он забыл о всякой осторожности. Разглядев под водой огромную тупоносую голову, ухватил рыбину обеими руками за жаберные щели и, преодолевая ее отчаянное сопротивление, поволок к берегу. Жабры у рыбы, на счастье добытчика, оказались мягкими, бархатистыми, но Илье некогда было подумать о том, как здорово ему повезло. Рыба брыкалась и норовила вырваться, но и Репину силёнок было не занимать. Достигнув берега, он, перестраховываясь, оттащил её метров на пять от воды и только тогда разжал пальцы. Рыба тут же забилась как сумасшедшая, стала изгибаться и подпрыгивать, скачками продвигаясь к родной стихии. Илья как мог ожесточенно отпинывал её назад, но часто промахивался.

Иннокентий стоял и, сжимая в руках ставшее ненужным удилище, оторопело смотрел на поединок человека с рыбой.

– Чего стоишь?!
– задыхаясь, крикнул ему Илья.
– Дай что-нибудь! Да брось ты эту грёбанную удочку!!

Он не сказал, что ему дать, но Кеша, по-видимому, сам понял. Бросив, наконец, удилище, он бестолково заметался по берегу, ища что-нибудь, чем можно было утихомирить этого разбушевавшегося речного гиганта, отчаянно не желающего быть зажаренным на углях и съеденным. Иннокентий ещё бы долго так метался, не подоспей расторопный майор, с подобранным по пути обломком местного бамбука. Действуя им как дубиной, он стал лупасить рыбину, целясь ей по голове. Рыба затихла только после пятого или шестого меткого попадания по темечку, да и то не окончательно - широкий, похожий на ласт дайвера хвостище продолжал громко шлёпать по глине. У Ильи подогнулись коленки, и он сел.

– Ни хрена себе, вот

это монстр!
– Андрей присел на корточки рядом с ним и стал с интересом разглядывать рыбу.
– К какому семейству, интересно, она относится? Чем-то на лосось похожа, но чешуя крупная, как у сазана. У лосося такой чешуи не бывает. И усы... ты глянь, Илья, у неё усы. Может, это сом? Или налим. Да нет, не похоже. Чешуя... Слышь, Илья, как думаешь, что за рыбу ты поймал?

– Кто ее знает, - устало ответил Илья.
– Здесь вообще все ни на что не похоже.

– Килограммов пятнадцать в этой зверюге, не меньше, - продолжал Андрей.
– Как думаешь?

Илья не ответил, за него высказался Иннокентий:

– Думаю, больше пятнадцати. Двадцать точно есть.

– Ага, - кивнул Иванов, - здоровая, сволочь. А пасть-то какая! Этой зверюге впору какую-нибудь ондатру или выдру целиком заглотить, а она на какого-то сраного червячка обзарилась. Вот дурища-то!..

– Здесь, наверное, ондатры с выдрами не водятся, вот и питается, чем придётся, - пошутил Илья.
– А может, мы первые люди, которые ей червяка предложили.

– А ты молодец, менеджер, - похвалил его Иванов.
– Обеспечил нам сытный обед... Шашлык за мной, правда без соли и без перца, но, думаю, и без специй шашлычки получатся - пальчики оближешь! Эх, - мечтательно вздохнул он, - по сто граммов бы еще к шашлычку.. А было б в чем, я бы из башки ушицу забабахал знатную, да ладно уж...

Илья, довольно улыбаясь, поднялся с земли и направился к реке - его руки были покрыты слизью, которая высохла на солнце, превратившись в розоватую глазурь.

Пока он отмывался, Андрей с Иннокентием нанесли дров. Идти за ними в лес было необязательно - вдоль берега валялось много поваленного тростника, или "бамбука", как его с подачи Ильи стали называть все. Как вскоре выяснилось, горел он отлично.

Из того же "бамбука" Андрей изготовил некое каркасное сооружение - подобие мангала и шампуры, расщепив молодые стебли повдоль. А пока прогорал костер, занялся рыбой. Иннокентий стал ему активно в этом помогать, а Илья, решив, что он будет только мешать - готовить он не любил и не умел - прилег в тенёчке и решил немного поразмышлять на тему: что бы всё это могло означать?

Всё - это его таинственное перемещение в незнакомый мир и сам этот мир, который просто не имел права существовать реально. А если он нереален, что тогда? Значит, он... виртуален?.. Но жрать-то хочется по-настоящему! И усталость, и боль ощущает по-настоящему. И вкус и запахи! Как сильно вонял этот псевдодуриан... Нет, всё что происходит с ним, совершенно не похоже на сон. Даже сон кажется реальностью. Тот самый сон, который он видел, когда якобы умер...

Неожиданно Илья вспомнил его во всех подробностях. Такого раньше с ним не бывало. Он вообще редко видел сны, а если и снилось что-то, проснувшись, Илья почти всегда забывал сновидения. Если и помнил, то лишь самые первые минуты с момента пробуждения, да и то как-то расплывчато.

На этот раз он помнил абсолютно всё, каждую мелочь, и ему казалось, что увиденное и прочувствованное не было сном. Его разговор с Мадлен был не менее реален, чем всё то, что происходит с ним здесь и сейчас.

Потом мысли Ильи коснулись Мадлен, он вдруг подумал, что ему было так хорошо с ней, как, наверное, не будет никогда и ни с какой другой женщиной. Вспомнились почему-то не их любовные утехи, не посещения ресторанов, не совместные поездки на шикарные заграничные курорты, а редкие тихие вечера вдвоём у камина в её загородном доме.