Чтение онлайн

Утром я проснулась совершенно обессиленная. Постель и моя одежда были мокрыми от пота. Голова просто готова была разломиться пополам от боли, любой звук отдавался в висках и затылке словно ударом молотка по набату. К тому же горло и нос неимоверно саднили, и поднялась очень высокая температура — градусник показывал 41 °C. Только этого еще мне не хватало.

Кое-как покинув постель, я вызвала врача на дом, переоделась, поменяла постельное белье и позвонила Насте сказать, что заболела.

— Так вот почему ты вчера такая была, —

предположила Настя, и отчасти это было правдой. — Сейчас везде грипп гуляет, ты давай держись, выздоравливай. О работе не думай — без тебя управимся.

На следующий день меня выдернул из сна звонок в дверь. На все еще слабых ногах я поплелась открывать дверь, даже не потрудившись посмотреть в глазок. На пороге стояла Настя с огромной сумкой. Она посмотрела на меня и поцокала языком.

— Так, обниматься не буду, — она искренне улыбнулась мне. — Ну как тут у нас больная?

— Если ты про меня, — попыталась отшутиться я, — то, как видишь, ужасно.

Настя меж тем уже по-хозяйски разбирала сумку у меня на кухне.

— Сейчас мы тебя лечить будем. — С этими словами она достала пакет с лекарствами, далее последовало что-то, завернутое в термопакет, и большой термос. — Так, вот тебе лекарства. Там в инструкциях все указано, как принимать нужно. Дальше… Вот для пополнения сил.

— Что это? — спросила я, глядя, как Настя разворачивает термопакет.

— Это фирменный бульон моей мамы. Она всегда нам его делает, когда кто-то заболевает. Пальчики оближешь. Так, и еще вот, — открыв крышку, она подставила мне под нос термос с дымящимся содержимым. — Настойка шиповника и яблок с липовым цветом.

Я рассмеялась:

— Нашла кому дать понюхать: я ж ничего сейчас не чую.

— Ах, ну да. Но тогда поверь мне на слово — аромат просто ах, а если попробовать — то еще потом попросишь.

— Настюш, спасибо тебе большое. Но зачем так беспокоиться, я сама о себе позабочусь.

— В первые дни ты точно о себе не сможешь позаботиться, а лекарства кто тебе купит, как ни я.

Я улыбнулась ей.

— Ну хорошо. Но приготовить-то себе я сама смогу.

— Если твоей мамы с тобой рядом нет, то это не значит, что у других такие же. Моя мама сама решила приготовить тебе все это. Она и приехать к тебе хотела, чтобы помочь, ну заодно и познакомиться. Но я ее отговорила пока.

Услышав это, я вздрогнула. Увидев сегодня Настю на пороге, я испытала такое чувство радости — мы все-таки подруги и сейчас Настя это показала своим приходом. Но вот от появления в моей квартире Настиной мамы точно лишило бы меня душевного равновесия. Я бы не смогла общаться с женщиной, все время гадая, знает ли та что-нибудь о мне.

— Ты что-то побледнела, — заметила подруга. — Ну-ка марш в постель. Я тебе сейчас чай наведу. Я, кстати, тебе еще печенье к чаю прикупила — уж извини, пироги, как ты, печь не умею.

Зазвонил мой телефон — это была бабушка. Она рассказывала мне, как они все вместе отдыхают,

как хорошо себя ведет Анюта. Услышав мой хриплых голос, поохала и поахала, сказала забыть о работе и лечиться, чтобы не возникло осложнений.

Пока я разговаривала с бабушкой, Настя озиралась по сторонам, осматривая мое жилище. Рядом с диваном она увидела портрет Анюты и внимательно вгляделась в него. Когда я закончила разговор, она спросила:

— Это Анюта, да?

— Да, — осторожно ответила я.

— Такая красотка. Но на тебя не похожа.

— Папина дочка, — как можно многозначнее ответила ей.

— Чудно, но знаешь, кого она мне напоминает… — Настя задумчиво замолчала.

Еще бы не знать! Аня не просто напоминает — она просто копия папы.

Настя не стала продолжать расспросы про Аню, а стала ухаживать за мной. Я почувствовала себя маленькой девочкой — когда-то вот так за мной и Ромкой ухаживала бабушка. Она принесла мне теплый бульон и налила в кружку заваренный Настиной мамой "витаминный настой" — так она это называла.

Пока я пыталась запихнуть в свой ослабленный организм хоть немного еды, Настя увидела на полке фотографии и, спросив моего разрешения, пошла их посмотреть. Я не видела смысла что-то скрывать. Рано или поздно все равно все раскроется. Настя с улыбкой разглядывала фотографии маленькой Ани. "Какая миленькая", "Ой, какие щечки" и что-то в этом роде восклицала она. И вдруг ее лицо поменялось: брови удивленно сошлись вместе, взгляд стал напряженным.

Она повернулась ко мне с одним вопросом:

— Стас?

Я опустила глаза, тихо ответив:

— Да.

Настя долго смотрела на фотографии. Мы обе молчали. Я просто ждала реакции подруги.

— Аня его дочь, — сделала вывод Настя. — Я ведь права?

— Да.

— Почему ты мне ничего позавчера не рассказала? — я ожидала от нее гнева или чего-то подобного, но никак не сочувствия. — Ты знала раньше, что он мой брат? Хотя нет, откуда… Теперь понятно, почему ты так себя повела. Испытала шок, наверное.

Поразительно, насколько она меня понимает. Даже со Светой у меня раньше не было таких доверительных отношений, чтобы мы понимали друг друга с полуслова.

— Да уж, ситуация, — вздохнула она и присела рядом со мной. — Что между вами произошло? То, что ты мне рассказывала — это все правда?

Мне стало обидно за то, что подруга мне не верила, но с другой стороны, я ее прекрасно понимала — ведь теперь дело касалось и ее брата тоже.

— Все правда. Мы познакомились у общего друга — у Макса Тихонова. — Настя кивнула в ответ, показывая, что помнит такого. — А потом все как-то быстро закрутилось-завертелось. Мы встречались, если эти урывки можно так назвать, чуть меньше года. А потом у моего отца возникли проблемы по бизнесу, нашей семье пришлось уехать. К сожалению, Стасу я смогла сообщить об этом. А потом он уехал. И больше я о нем ничего не знаю.