Пономарь
Шрифт:
На средине повествования прозвонилась больница.
Из беседы с дежурной сестрой, Игорь Сергеевич узнал, что Светлана Дарофеева поступила сегодня в состоянии сильного наркотического опьянения.
Что она практически невменяема, поэтому ее не отпустили, как остальных.
Что врачей ни сегодня, ни завтра не будет, поэтому забрать ее можно только в понедельник.
Что больница наркоманов лечит только по их желанию, и что у санитарки куча обязанностей, которыми она не может манкировать, и она не может постоянно утешать
– Что ж, – резюмировал Костя, – похоже Света, хотя и в неприятном месте, но в безопасности. Теперь давай думать, как быть с тобой и Лизой.
После недолгих дебатов, брат согласился взять дочку Дарофеева на время к себе и сопровождать его самого весь понедельник.
– У Стругачей, “Понедельник начинается в субботу”, – Заявил Константин, – А у нас – в воскресенье. Мало ли, что придет в голову этим недоумкам. Короче, я у тебя завтра вечером. К Свете и на твою работу пойдем вместе.
Пока братья чаевничали, Игорь Сергеевич немного успокоился.
После ухода Кости, он почувствовал, что уже способен на медитацию.
Переодевшись в шелковый халат с магической символикой и запалив свечи, Дарофеев лег на тюфячок и начал путешествие вне тела, разыскивая Рыбака и его окружение.
Глава 6.
1.
– Тринадцать часов, Московское время. – Громыхало радио. Поморщившись от этих звуков, Елизавета Игнатьевна попыталась встать, что бы убавить громкость. Но руки и шею что-то держало.
Повернув голову, она с ужасом увидела, что лежит привязанная толстыми ремнями к железной раме кровати. Болела левая сторона шеи.
Женщина вдруг вспомнила. Воры! Они укололи ее, и потом она ничего не помнила. Где она? Почему привязана?
Страшная догадка заставила Елизавету Игнатьевну задрожать. Похищена!
Конечно, она читала о таком в газетах, слышала рассказы Дарофеева. Но чтобы это случилось с ней? Немыслимо! Почему она стала жертвой неизвестных злоумышленников? Оглядевшись, насколько позволяли путы, она увидела, что лежит в небольшой комнатушке, в которой, кроме ее кровати помещались два обшарпанных стула и стол.
На столе вместе с увядшими цветами в простенькой вазочке стояла красная коробка радиоприемника.
Чтобы посмотреть в окно, Дарофеевой пришлось выгнуться всем телом и чуть ли не встать на голову: оно находилось в головах койки. За давно не мытыми стеклами виднелись верхушки деревьев и возвышавшаяся над ними водонапорная башня с огромным ржавым резервуаром.
Значит, она за городом. Но где?
Женщина попробовала вырвать руку. Но ременная петля, завязанная на совесть, лишь резанула кожу.
А, может, она тут одна? И ее оставили умирать от голода?! Елизавета Игнатьевна набрала в грудь воздуха и, что было сил, закричала:
– Помогите! На помощь! – Вдруг, вспомнив,
Это возымело эффект. Послышался грузный топот и в дверь вломился толстый мужик средних лет. Его пухлые щеки были покрыты щетиной, тонкий нос раздувался, узкие карие глаза смотрели на Дарофееву.
– Шутишь? – на удивление доброжелательно сказал мужик, – Кричи дальше. Тут в округе на два километра никого, кроме сторожа. Да и тот глухой и слепой. А уж коли ты проснулась, жди гостей…
– Кто вы? Что вы со мной хотите сделать? – Женщина в ярости забилась на кровати. Та заскрипела и стала угрожающе раскачиваться.
– Мы? Мы ничего. А вот тот дяденька, к которому тебя скоро повезут… Он-то с тобой круто позабавится!
– Отпустите! – Заплакала Елизавета Игнатьевна:
– Ну, пожалуйста! Муж, он вам выкуп заплатит!
– Выкуп, это хорошо! Не бойся, вы все нам заплатите.
Бандит подмигнул и затопал обратно. Но вскоре он вернулся и не один.
Второй был сухопар, в очках, и даже из-за стекол был виден страшный фанатичный блеск его глаз. В руке у второго похитителя был шприц с прозрачной жидкостью.
Дарофеева замотала головой:
– Не надо!..
Насколько позволяла привязь, женщина попыталась отодвинуться от вошедших.
– Не бойся, – Ласково проговорил толстый, – Он тебя уколет и ты больше не будешь волноваться.
– Вы меня убьете… – У Дарофеевой внезапно перехватило дыхание и эти слова она скорее шепнула, чем сказала.
– Нет! – Рассмеялся бандит в очках, – Ты думаешь, мы раньше это сделать не могли? Жить ты будешь. Но как?
– Не надо… – еще раз попросила женщина. Но на это никто не ответил.
– Кишка, – Приказал очкастый, – Подержи ее.
Толстый подошел к женщине и до плеча закатал рукав ее блузки. Обнажилась ровно загорелая рука с несколькими родинками.
Бандит со шприцом критически осмотрел локтевой сгиб: – Ни хрена веняков не видно. Пережми-ка.
Присев рядом с Елизаветой Игнатьевной, Кишка с силой обхватил обеими лапами предплечье несчастной. Попытка укусить мучителя была тут же пресечена мощной и безжалостной пощечиной.
На какие-то мгновения женщина потеряла сознание. Этого было достаточно: Игла нашла вену и шприц отправил в кровь свое зловещее содержимое.
Придя в себя, Дарофеева успела краем глаза увидеть, как к месту укола прилепляют пластырем ватку со спиртом. И внезапно раствор подействовал.
Ее словно ударили подушкой по голове. Перед глазами все поплыло, и женщину стошнило.
Кишка быстро выбежал, вернулся с тряпкой и стал собирать выплеснувшееся содержимое желудка Дарофеевой.
– Говорил же я тебе, много ей будет, – Жаловался он. – Смотри, как мы ее теперь сдадим? Всю в блевотине!..
– Помоем. А одежду простирнуть, и все. – Сказал Слепой.