Чтение онлайн

Что бы я ни изучал, я вижу всю систему. Я вижу гештальт, мелодию в нотах, во всем: в математике и науках о природе, в живописи и музыке, в психоло­гии и социологии. Читая тексты, я вижу только, как авторы топают от точки к точке, нашаривая ощу­пью связи, которых не в состоянии выявить. Они как толпа, не умеющая читать ноты, которая пялит­ся на партитуру сонаты Баха, пытаясь объяснить, как ноты вытекают друг из друга.

Как ни прекрасны эти картины, они лишь раз­жигают мой аппетит. Другие узоры ждут,

чтобы я их увидел, и масштаб их куда больше. По отноше­нию к ним я сам слеп, и все мои сонаты по сравне­нию с ними — всего лишь изолированные обрывки данных. Я понятия не имею, какие формы может принимать подобный гештальт, но в будущем такое понимание придет, и я хочу их Найти и воспринять. Хочу так, как никогда ничего не хотел.

Приезжего доктора зовут Клозен, и он ведет себя не так, как другие. Судя по манере, он привык в общении с пациентами носить маску вкрадчивой вежливости, но сегодня он немного не в своей та­релке. Он старается напустить на себя дружелюб­ный вид, однако в производстве уверенного словес­ного шума несколько уступает другим врачам.

— Этот тест происходит так, Леон; вы будете читать описания разных ситуаций, в каждой из ко­торых заключена проблема. И после каждого опи­сания вы мне расскажете, как бы вы эту проблему решали.

— Я такие тесты уже проходил, — киваю я.

— Вот и хорошо, вот и славно.

Он вводит команду, и экран передо мной запол­няется текстом. Я читаю сценарий: проблема плани­рования и выбора приоритетов. Реалистичная, что необычно: по мнению большинства исследователей, оценки таких тестов получаются слишком произволь­ными. Я несколько выжидаю с ответом, и все равно Клозен удивлен быстротой моей реакции.

— Очень хорошо, Леон. — Он нажимает клави­шу. — Попробуйте вот эту.

Он продолжает давать мне сценарии. Когда я чи­таю четвертый, Клозен очень старается демонстриро­вать лишь профессиональное безразличие. Мой ответ сейчас представляет для него особый интерес, но он не хочет, чтобы мне это было известно. В сценарии задействованы офисные интриги и суровая конкурен­ция за продвижение по службе.

Я соображаю, кто такой Клозен: он психолог государственной конторы, военный, скорее всего сотрудник отдела исследований и разработок ЦРУ. Тест предназначен для оценки потенциала гормона «К» в разработке стратегий. Вот почему доктору сейчас неловко со мной: он привык иметь дело с солдатами и госслужащими, чья работа — повино­ваться приказам.

Вероятно, ЦРУ захочет меня придержать как объект для последующих тестов. Быть может, они так поступили уже и с другими пациентами, если те пока­зали хорошие результаты. Потом они выделят добро­вольцев из своих рядов, устроят им кислородное го­лодание мозгов и полечат гормоном «К». Я, разумеет­ся, не хочу становиться ценным сотрудником ЦРУ, но уже показал достаточно, чтобы вызвать у них инте­рес. Лучшее, что я моту сделать, — скрыть свое искус­ство и на этот вопрос ответить неверно.

Я предлагаю неудачный способ действий, и Кло­зен разочарован. Тем не менее мы продолжаем. Я теперь думаю над сценариями дольше, ответы даю более слабые. Среди безобидных вопросов рассыпа­ны опасные: один — об избежании поглощения враж­дебной корпорацией, другой — о мобилизации насе­ления на борьбу со строительством угольной электро­станции. Я на каждый даю неверный ответ.

Завершив тестирование, Клозен меня отпус­кает — он уже пытается сформулировать реко­мендации. Если бы я показал истинные способ­ности, ЦРУ завербовало бы меня немедленно. Неровное мое выступление пригасит тамошний энтузиазм, но не изменит намерений: слишком велики для ведомства потенциальные выгоды, чтобы забыть о гормоне «К».

Мое положение фундаментально переменилось: если ЦРУ захочет придержать меня как объект тес­тирования, мое согласие будет совершенно не обя­зательным. Надо подготовиться.

Разговор произошел четыре дня спустя и застал Ши врасплох.

— Вы хотите выйти из исследования?

— Да, и немедленно. Я хочу вернуться к работе.

— Если это вопрос оплаты, мы могли бы...

— Нет, деньги не проблема. Просто с меня дос­таточно этих тестов.

— Я понимаю, что после некоторого времени тесты начинают утомлять, но мы так много из них узнаем... и мы ценим ваше участие, Леон. Дело не просто в том...

— Я знаю, как много вы узнаете из тестов. И все же я решил: я больше не хочу.

Ши пытается что-то сказать, но я перебиваю:

— Я знаю, что связан .соглашением о конфиден­циальности. Если вы хотите, чтобы я что-нибудь по этому поводу подписал, присылайте. — Я встаю и иду к двери. — До свидания, доктор Ши.

Он звонит через два дня.

— Леон, вам необходимо приехать на осмотр. Мне только что сообщили: в другой клинике обна­ружили неприятные побочные эффекты лечения гормоном «К».

Он лжет: по телефону он бы ни за что этого не сказал.

— И какого рода эффекты?

— Потеря зрения. Бурный рост зрительного нер­ва и последующее его разрушение.

Наверняка это заказало ЦРУ, узнав, что я выхо­жу из испытаний. Стоит мне вернуться в больницу, Ши объявит меня умственно несостоятельным и госпитализирует принудительно. А потом меня пе­реведут в государственный научно-исследователь­ский институт.

Я изображаю тревогу:

— Выезжаю немедленно.

— Ну и хорошо. — Ши доволен, что его пред­ставление оказалось убедительным. — Мы вас ос­мотрим сразу, как приедете.

Я вешаю трубку и поворачиваюсь к своему тер­миналу — проверить последнюю информацию в базе данных ФСИЛ. Ни о каких побочных эффек­тах не упоминается — ни на зрительном нерве, ни где-нибудь еще. Я не отбрасываю возможности, что в будущем такие эффекты могут проявиться, но тогда я сам их обнаружу.

Пора уезжать из Бостона, и я начинаю собирать вещи. Уходя, снимаю все со счета в банке. Если продать аппаратуру моей студии, я получил бы больше денег, но все это громоздкое, не вывезти. Я забираю только несколько мелких вещичек. Где-то через два часа телефон звонит снова: Ши интересу­ется, где я. На этот раз я жду, чтобы сработал авто­ответчик.

— Леон, вы слышите меня? Это доктор Ши. Мы вас уже довольно давно ждем.

Он попытается позвонить еще раз, а потом по­шлет санитаров в белых халатах, а то и полицию, чтобы меня забрать.

В семь тридцать вечера Ши еще сидит в боль­нице, ожидая новостей обо мне. Я поворачиваю ключ зажигания и выезжаю с парковки через улицу от больницы. Сейчас он в любой момент может заметить конверт, который я подсунул под дверь его кабинета. Как только он его откроет, сразу со­образит, что письмо от меня.