Помяни черта!
Шрифт:
— Так тут было относительно тихо?
— Да. — Амур мне подмигнул, — пока Гану новой любви не захотелось.
— Любви ли…? — произнесла я, оглянувшись на молчащего чельда, и задала важный вопрос. — Дьякол в курсе о многоходовке рыба императорских кровей? Или он не против такого обмена — одна невеста за чистилище для рыб?
— Против, — сухо сообщил, — теперь против…
— А раньше был «за»?
— А раньше он на Олимпию смотрел иначе. — С горечью за сестренку ответил чельд. — Его в ту пору Вайолетт влекла.
— Что?!
От моего вопля
— Галя, не вопи, пожалуйста. — Попросил демон.
— И не проклинай, — добавил зелен.
— Да, вы хоть представляете…. Вы хоть…! — не могу прийти в себя от осознания всей ситуации, а они так спокойно реагируют. — Он ее украл, закрыл в своем мирке, а после многих лет тишины и спокойствия решил брак расторгнуть! А теперь за Олимпией тянется?! Она ему к чему? Этот ирод и так уже одной демонессе жизнь испортил!
— Ты о Ган Гаяши или о Люциусе? — поинтересовался Себястьян. И вспомнились мне его слова о супруге Ирвит о том, что он ее вновь к себе приблизит, не просто приблизит, а «вновь приблизит!»
— Вот гад! Гады оба! Дьякол! Чельд!
— Я тут. — Мягко отозвался Нардо.
— Ты тут. — Согласилась я. — А Олимпия и дьякол там, и этот замкнутый круг не разорвать.
— Почему?
— Потому что освободи я Императорское монстрюжище от уз Гименея, ты вернешься домой, а Олимпия сюда попадет. Не разрывай я их брака, Глициния так и будет мучиться с мужем, ты останешься здесь, потому что Ган тварь расчетливая, а я…
— Что «а я…»? — спросил он тихо.
— А я останусь без тебя…. — подумала и добавила с не меньшей долей сожаления и грусти, — и без острова в Средиземном море.
На его искривленном лице появилось такое чувство нежности, что я озарилась своей самой открытой и счастливой улыбкой. Мир поплыл и закружился…
Точнее закружился, заходя на «посадку» охранный идол, но это не важно. Синие глаза обитателя подземных чертогов как два омута нежности заволокли меня с головой.
А может ну их, разборки, к дьяколу?! Мое счастье у меня уже есть и оно, кажется, взаимно. Воображение уже рисует белое платье, беседки с цветами, прекрасно сидящий на чельде костюм, толпу народа, ну а в реальности нас окружала толпа рыб, но разве это препятствие для моего воображения? Итак, охранный идол мягко застыл над поверхностью широкого двора, в центре ластоногой и чешуйчато-хвостатой публики, мы резво спустились вниз, точнее мужская составляющая нашей компании резво, я же грациозно и прямиком в руки синеглазого эммм… красавца — синеглазый с перекошенным лицом и редкой гривой, ну пару операций пластических и будет опять красавцем.
Затаив дыхание, смотрю, как он наклоняется ко мне…
Да-да, меня сейчас поцелуют!
Но нет, Нардо неуклюже опускается на колени…
Да-да-да! Мне сделают предложение руки и сердца, или хвоста и копыта! Да какая блин разница!
И тут он превосходит все мои ожидания, со слабым стоном боли заваливается на бок…
Предложение руки
— Нардо, очнись… — всхлипнула я, оказавшись на коленках рядом.
В этот момент, когда мое сердце разрывалось от боли, нашу группу плотным кольцом обступили: Глициния, Океаническое безобразище, пара фрейлин рыбок в человекоподобных образах, какие-то высокопоставленные рыбы и толпа ловцов в панцирях.
Пока я методично похлопывала Нардо по щекам и пыталась добиться его внимания, наверху уже постановили: черта в палату к Глицинии, меня в зал заседаний, там Темный повелитель аудиенции ждет не дождется, остальные завтракать, в столовой только что накрыли. Услышав их решение, я в последний раз позвала синеглазого чельдяку.
— Он не очнется. — Признался Себастьян, поднимая меня с колен. — Вынужден признать, это его состояние надолго.
— Что?! — толпа рыб в один рыбок увеличила диаметр круга в два раза.
— Прекрати орать, — потер уши зелен, — это последствия проклятия.
— Какого проклятия? — не поняла я, с болью глядя на то, как трое ловцов поднимают моего чельдяку и уносят вслед за рыбкой Саммири.
— Судя по рунам на его теле — второго. И учитывая твою импульсивность, мне боязно представить, что еще в Дарлогрии ты успела наговорить.
— Я …ну, я… ээээ не помню.
— Понятно. — Процедил зелен. — То есть, велика вероятность, что живым мы его отсюда не вытащим.
— Что?!
Глициния поспешила меня успокоить:
— Галочка, я обещаю, более на него проклятья здесь не подействуют. Палату с Нардо мы накроем колпаком, и до вашего отбытия он будет в полной безопасности.
— В относительной безопасности, — поправил ее амур с улыбкой, — сердце разбить можно и под колпаком.
— Ой, да оставьте вы, не такое уж я и чудовище. — Обернулась к Глицинии, — я смогу его навещать?
— В любое время, но он вряд ли сейчас очнется…
— Значит в любое время, — резюмировала я и попрощалась с уходящей Императрицей. За спиной раздалось весьма громкое и надоедливое покашливание, видите ли Императорское монстрюжище в плавниках решило напомнить о своей персоне лично мне:
— Вас ждут.
— Я помню, что меня ждут, но я не завтракала, так что пусть еще подождут.
Услышав мой, отказ Ган Гаяши вздыбил жабры, а зелен тихо усмехнулся:
— И кто ты после этого? Не чудовище?
— Нет, нормальный голодный человек с простыми биологическими запросами. Кстати, хочу пообщаться с вами. — Я кивнула на сопровождающее меня трио. — Всех вас в сборе не видела целых два дня…
— Четыре. — Поправил меня рыб. — Из-за ваших поисков мы более десяти раз останавливали смену течений Дарави.
— В этом случае мне тем более следует поесть. — Сообщила я с улыбкой, иначе Люциуса съем с потрохами. Ой, что-то у меня настроение кровожадное.
— Хорошо. — Нехотя согласился Ган, — после я бы хотел переговорить с вами, о нашем деле.