Чтение онлайн

Паром двинулся. Женщины наперебой заговорили о чем-то своем. Соа тем временем быстро уходила от причала. Какая-то ничем не объяснимая радость переполняла ее душу. Неожиданно для самой себя девушка запела.

Вдруг она заметила, что навстречу ей кто-то бежит.

— Эй, сестрица Зюе, куда спешишь? — спросила Сюа, угадав в бегущей свою подругу.

— Ну, слава богу, успела! — Зюе схватила Соа за руку. — Только что кончила все свои дела и побежала к тебе.

— Смотри, как запыхалась. Давай присядем, отдохни чуточку.

Подружки

сели на песок под раскидистой сосной… Море катило на берег огромные волны. В них было что-то загадочное и даже жестокое. Казалось, они вот-вот захлестнут этот ослепительно-белый песок пляжа. Но ряды сосен, посаженных здесь людьми для защиты от злых морских ветров и соленых волн, гордо стояли на пути стихии, вцепившись мощными корнями в песок. Казалось, что они будут стоять тут вечно, и нет такой силы, которая смогла бы сломить их.

Девушки молча смотрели на море, на знакомую с раннего детства реку. По воде пробегала вдаль светлая лунная дорожка, местами разорванная слабыми тенями. Извиваясь, как огромный удав, поток спешил в море.

И Соа и Зюе не знали, где начинается их река и как называется это место, затерянное, наверное, в джунглях. Они даже не представляли, по каким провинциям протекает река, какие ручьи и речки отдают ей свои воды, чтобы она стала такой красивой и могучей. Они хорошо знали только одно — река была их кормилицей. В своих волнах она приносила сюда, к хутору Кыа, много плодородного ила; отдавая свои воды морю, она была в то же время единственным источником, откуда люди окрестных деревень брали пресную, или, как говорят в народе, сладкую, воду.

— Как ты думаешь, Соа, наша река Зиань красивая?

— Еще бы!

Неудовлетворенная ответом подруги, Зюе громко сказала:

— Зиань — великая река. Она самая красивая и самая прекрасная!

Соа рассмеялась.

— Как же я могу утверждать, что наша Зиань самая красивая, если, кроме нее, я не видела ни одной реки? Вот ты говоришь, что она великая. А разве у других рек нет величия?

— Странно ты рассуждаешь! — проговорила Зюе. — Только у великой реки может быть такое огромное устье. Сможет ли какая-то там речушка величиной с гулькин нос пробить такой выход к морю?

— Я думаю, река может быть и маленькой, а устье — широким. Ведь это море вымывает берег. Смотри, как оно вливается в наше устье. Поэтому оно такое большое.

На этом разговор о реках и море кончился. Подруги еще довольно долго молча сидели рядышком. Вдруг Зюе спросила, отряхивая песок с шаровар:

— Ты еще не ответила этому «старику»?

— Какому еще «старику»?

— Ну ладно, ладно. Хватит притворяться. А то ты не знаешь какому?! Тому самому!

Соа улыбнулась, поправила упавшую на лоб прядку волос и проговорила:

— Нет еще. Да я и не знаю, что ему ответить.

— Напиши, что он тебе не нравится.

— Да что ты! Скажи, почему тогда давно, когда мы еще были

школьницами, и я и ты так внимательно слушали его, боялись пропустить слово, а теперь я как-то спокойна к его высказываниям?

— А я все его объяснения слушаю только потому, что их надо слушать. «Старик» ждет твоего решения. Это точно. Уж ты мне поверь. И надо ему прямо сказать обо всем.

— Я согласна. Да ведь я почти все уже решила, я…

— Ой, посмотри — осветительная ракета! — прервала ее Зюе.

Соа так и не успела сказать подруге, что же она решила…

…Они не слышали рева моторов самолета, летящего в темном ночном небе. Светящаяся авиабомба неожиданно, как в сказке, повисла над хутором. Мгновение она горела пурпурно-красным огнем, потом запылала белым светом. Это был какой-то особенный свет. Он не был похож ни на свет лампы или солнца, ни на мерцание звезд. Этот свет принесли сюда американцы. И он вызывал в людях страх.

Во дворе тетушки Кон дети еще не успели собрать после ужина миски и палочки. Свет, вспыхнувший в поднебесье, на мгновение ослепил мать, и она закрыла глаза рукой. Быстро убрав миски, мать вместе с детьми бросилась в убежище.

— У тетушки Кон не погашен свет! — закричал кто-то из соседей. Услыхав этот крик, мальчик мигом вылез из укрытия. Через несколько секунд, показавшихся матери вечностью, он вновь спрыгнул в щель:

— Погасил!

И в тот же миг над головой раздался тягучий, леденящий душу рев моторов.

Вдруг, словно вспомнив что-то важное, женщина повернулась к детям:

— Сидите тихо, я сейчас вернусь!

— Ты куда, мама? — встрепенулась девочка.

— Я сбегаю к тете Виенг и сразу же вернусь.

— Без меня не смейте выходить, слышите? — Выбравшись из укрытия, она услыхала, как сын сказал ей вслед:

— Если сразу не возвратишься, я пойду тебя искать.

Хижина тетушки Виенг, которая была женой младшего брата покойного мужа тетушки Кон, находилась по соседству. У тетушки Виенг было осложнение после преждевременных родов, и ей прописали постельный режим. Женщина понимала: болезнь ее ложится новым бременем на семью в такое трудное время, и потому делала вид, что чувствует себя неплохо. На самом же деле самочувствие ее было неважным. В этом мог убедиться каждый, увидев ее мертвенно-бледное лицо с запавшими глазами.

Увидев тетушку Кен, больная хриплым голосом спросила:

— Они, наверное, много ракет пустили, раз так светло?

— Много, — Коротко ответила тетушка Кон, давая понять, что ее не интересует, сколько осветительных бомб сбросили американские летчики. — Послушай, сестрица, давай я перенесу тебя в убежище. Ты ведь сама туда не доберешься.

— Нет, нет! — возразила тетушка Виенг. — Возвращайся к детишкам, они ведь одни, им, наверное, страшно, бедняжкам. Зачем этим стервятникам стрелять по моему дому, я ведь и так лежу больная…