Чтение онлайн

Натали вгляделась в другую фотографию. Две маленькие девочки с одинаковыми широкими улыбками смотрят на фотографа снизу вверх. У обеих кудрявые темные волосы, завязанные в хвостики красными лентами. У Николь на правой щеке ямочка. У Натали нет. Разнояйцевые близнецы. Чем старше они становились, тем легче было их различать. Николь обладала естественной красотой, искрой, которая, казалось, притягивала к ней людей. Натали просто находилась в тени сестры.

Она положила фотографию и взяла следующую. Сморщила нос и уставилась

на похожее на замок здание.

«Майлиос» — место, которое она когда-то любила больше всего на свете.

Его магия дарила ей свободу. Свободу делать то, что хочешь, свободу быть собой. Свободу от властных родителей, которые часто уезжали, оставляя девочек на попечение дедушки и бабушки.

Натали больше всего любила такие времена.

А потом, в год, когда им исполнилось тринадцать, звездной августовской ночью, в один тошнотворный, наполненный скрежетом миг все изменилось.

Она снова откинулась на спинку и покачала головой:

— Почему мы это делаем?

Оставшийся без ответа вопрос присоединился к молчаливому хору тем, которые ее родители отказывались обсуждать. 

— Почему сейчас? — Натали всматривалась в отцовское лицо. — Я не была там после аварии. После бабушкиной смерти мы видели дедушку Хэла не больше пары раз.

Папа вдруг смутился:

— Наверное, следовало сказать тебе раньше, но твоя мать не хотела тебя расстраивать. 

Его лоб прорезали глубокие борозды нерассказанных секретов.

— Сказать что?

— Натали, у твоего дедушки был инфаркт.

— Инфаркт? — пропищала она. — Когда?

— На прошлой неделе.

— Что? Как вы могли не сказать мне? Мам, да ладно...

Натали смотрела, как мать теребит крупные кольца на пальцах, и поняла, что она сама по себе.

— Не драматизируй, — проворчал папа. — Мы говорим тебе сейчас.

Натали подавила возражения, все еще держась на воде, пытаясь не уйти вглубь.

— Почему ты не поехал навестить его?

— Он сказал мне не утруждаться. — Отец стиснул челюсти и пронзил ее своим типичным, не допускающим неповиновения взглядом. — Итак. Я хочу, чтобы ты поехала. Посмотрела, как у него дела. — Он сдвинул брови. — И вообще-то, он просил, чтобы ты приехала.

— Я? — Натали постучала своими парусиновыми туфлями друг о друга, глядя, как на ковер упали несколько песчинок. — Я не хочу возвращаться туда, — только и сумела прошептать она.

Но часть ее очень хотела.

Хотела вернуться в место, которое когда-то так любила, снова увидеть дедушку, услышать его смех и согреться улыбкой, которая всегда заставляла ее чувствовать себя самой везучей девочкой на свете. С дедушкой не надо было соревноваться. Не надо было притворяться. Он любил ее такой, какой она была.

Папа сделал еще глоток скотча:

— Я понимаю твои доводы, видит Бог. Но нельзя вечно цепляться за эти воспоминания. Может, если ты вернешься

и посмотришь им в лицо, то сможешь отпустить.

Отпустить.

Натали вздрогнула, когда пламя затрещало и зашипело вместе с точными словами.

Каким-то образом он знал. Видел ее насквозь практически без усилий.

— Папа, там умерла моя сестра. Я могла...

Она сжала кулаки и закрыла глаза, отгоняя видение.

— Я знаю. — Он прочистил горло и замолчал на долгое мучительное мгновение. — Но я думаю, что тебе нужно поехать, Натали. 

Он так же безжалостен, как ветер, который обрушивается на деревья снаружи.

«Натали, ты должна поехать в школу. Ты завалила все предметы. Пришло время научиться быть серьезной и стоять на собственных ногах».

— Натали. — Безупречное лицо матери казалось странно морщинистым и измученным. — Нам с отцом хотелось бы, чтобы ты поехала. 

Они снова стали одной командой. Когда им было выгодно, это работало.

Натали выдергивала из пледа обтрепанные нитки, наблюдая, как распускается вязание. 

— Дедушка в больнице?

— Нет. Сейчас он дома. Голос у него довольно бодрый, утверждает, что с ним все хорошо, но кто знает. — В отцовском голосе послышалось несвойственная ему обеспокоенность. — Но он раньше времени сведет себя в могилу с этим проблемным виноградником. Еще одна причина, по которой я хочу, чтобы ты поехала. Посмотреть, что происходит. Возможно, пришло время его закрыть.

— Закрыть?

Не может все быть так плохо.

— Это надо было сделать много лет назад, — снова принялся за свое папа. — В любом случае, тебе полезно уехать, привести мысли в порядок. Билет тебе забронирован. Прилетаешь рано утром в пятницу.

Итак, выбора у нее нет. Как обычно.

— Я не могу просто взять и уехать. Я не могу...

Ее последняя попытка найти выход провалилась. Он прав. На работе она больше помеха, родители выживут и без нее, и если дедушка Хэл хочет ее видеть...

— Натали? Мы договорились?

Что, если это именно та передышка, в которой она нуждается?

— Ладно. Я поеду.

— Хорошо. — Отец устало потер глаза. — Так ты правда в порядке? Потому что если тебе нужен другой доктор или...

Мать подняла голову:

— Билл, ну в самом деле, она же сказала, что в порядке. Не думаю, что...

— Джейн. — Папа поднял руку, велев ей молчать.

Мать вздохнула и снова начала крутить свои кольца.

Натали никогда не знала, о чем думает мама, что она чувствует. И не могла представить, каково жить жизнью, полной незаконченных фраз.

— Что ж. — Мама встала, пригладила волосы и натянуто улыбнулась. — Я иду наверх. Спокойной ночи, дорогая. Спокойной ночи, Билл.

Она прошла по ковру и бесшумно закрыла за собой дверь с характерным щелчком. Флоренс Харрис Митчелл никогда не хлопала дверями.