Помнишь?..
Шрифт:
– Да, я думаю, что вы правы, – согласился Джереми. – Я буду с вами откровенен, Мак-Лиод. Я никогда не имел отношения к судейской деятельности. Никогда даже не думал, что это возможно.
– Расскажите мне, чем вы занимались. Джереми глубоко вздохнул.
– С тех пор как я уехал из Хоумстеда, я переменил много профессий. Несколько лет был фермером в маленьком селении в Огайо. Но после смерти Милли я не мог там оставаться и много ездил по стране... Был шахтером, барменом, некоторое время занимался скотоводством на ранчо в Монтане. Участвовал в строительстве железной дороги – на прокладке колеи и пробивке
Шериф медленно кивнул, как будто усваивая то, что Джереми только что ему рассказал. Наконец он спросил:
– У вас были когда-нибудь неприятности с законом? Я имею в виду настоящие неприятности. Не те нагоняи, которые я вам давал, когда вы были мальчишкой.
– Нет.
– Я полагаю, что после службы в армии вы неплохо умеете обращаться с оружием?
На его лице дрогнул мускул, но он ответил: – Да.
– Я слышал, что на войне вы были ранены. Раненая нога вас не беспокоит?
Он забыл, как быстро распространяются новости в маленьком городке – уже все знали, что он вернулся, равно как и все то, что он говорил Лесли Блейк.
– Нога в порядке, – ответил он. – После ранения осталась только небольшая хромота.
Хэнк посмотрел в окно.
– Хоумстед всегда был приятным, тихим городом. Лет восемь-девять назад здесь были серьезные неприятности, но большей частью обязанности помощника шерифа заключаются в том, чтобы заставить выпившего лишнего проспаться в тюремной камере, время от времени разнять драку в салуне, собирать не уплаченные вовремя налоги, выдавать лицензии, изредка ловить конокрадов и тому подобное. – Он снова посмотрел в глаза Джереми. – Не слишком увлекательное занятие для человека, столько повидавшего, как вы.
– Я не ищу увлекательности. Хэнк прислонился к спинке стула.
– Имеете желание рассказать мне, что вы делали на войне?
Нет, он не имел такого желания.
– Я выполнял приказы вышестоящих офицеров.
– Где вы служили?
– Техас, Флорида... Куба. – Понимаю.
В последнем Джереми сомневался. Он не верил, чтобы кто-либо, кто сам не был на войне, мог понять, что такое война. Скука. Жара. Мухи. Зловоние. Вздувшиеся тела юношей, лежащие с открытыми глазами на поле боя.
– Почему вы вернулись в Хоумстед, Джереми?
– Пришла пора вернуться, – ответил он твердо. – А еще, наверно, потому, – добавил он, – что мне некуда было больше идти.
– Вы намерены здесь остаться?
– Да.
Шериф снова посмотрел в окно, из которого была видна дверь «Бани и цирюльни Карсона».
– В последние годы я близко познакомился с вашим папой. Тэд Уэсли был хороший человек. Честный. Работящий. Богобоязненный. Он страшно гордился вами.
Последнее высказывание удивило Джереми. Он не помнил, чтобы отец когда-либо гордился им. Зато он помнил, как часто ему говорили, что он не оправдывает ожиданий и что из него ничего путного не выйдет.
– Ему очень не хватало вас. – Хэнк снова посмотрел на Джереми. – Я полагаю, что такой человек, как Тед Уэсли, наверняка
Сара услышала голоса мужчин в передней и поднялась с дивана, ожидая, что они вернутся в гостиную. Но через минуту хлопнула входная дверь, и в гостиную вернулся один дедушка.
Ее охватило чувство разочарования. Она ни о чем не успела его спросить!
– Славный молодой человек, – сказал Хэнк Мак-Лиод, усаживаясь в свое любимое кресло около камина.
– Он рассказал о том, где он был и что делал все эти годы? – спросила Сара.
Старик покачал головой.
– По существу говоря, нет.
– Разве ты его не спрашивал? Дедушка внимательно посмотрел на нее.
– Это меня совершенно не касается, принцесса, равно как и тебя. Человек имеет право на свои тайны. Не надо совать нос в чужие дела.
Сара понимала, что он прав. Чересчур любопытных людей никто не любит. Но если она не будет спрашивать, как она узнает все то, что так жаждет узнать?
– Ну как, – спросил брат из-за ее спины, – он берется за работу помощника шерифа?
Дедушка кивнул.
– Я думаю, да. Я пригласил его на обед в воскресенье, так что мы еще сможем это обсудить. Надеюсь, ты не против, Сара?
– Конечно нет, – ответила девушка, смутившись. – Я ничего не имею против.
– А как же Уоррен? – вставил Том. – Судя по тому, что он вчера сказал, он будет не в восторге от этой идеи.
Сара вздернула подбородок.
– Я поговорю с Уорреном. Они – братья. Они должны помириться друг с другом.
Джереми взял напрокат лошадь и сани.
Проезжая по улице, он слышал крики детей, игравших в салки на школьном дворе. На углу Уэст-стрит и Норт-стрит он на минуту остановился, и мысли его устремились через годы к его собственному детству. Учительницей в то время была мисс Аделаида Шервуд. Мисс Шервуд, с ее огненно-рыжими волосами и доброжелательной улыбкой... Нет, решил он, к тому времени, когда построили новую школу, она была уже миссис Уилл Райдер. Было много волнений по поводу книг, парт и классных досок – все новенькое, с иголочки, как и само здание. Он вспомнил запах влажной шерсти, исходивший от висевших на крючках на задней стене пальто, шарфов и варежек, вспомнил, как в единственной классной комнате было слишком жарко, либо холодно, в зависимости от того, как далеко от большой черной печи стояла парта.
Странно, теперь ему пришли в голову приятные воспоминания... Он не думал об этом долгие годы.
Покачав головой, он повернул лошадь на Уэст-стрит. Полозья саней скользили по плотному снегу с равномерным шипящим звуком. Когда сани проезжали по мосту через Поуни-Крик, Джереми посмотрел направо, на лесопилку, и подумал о своем отце.
Тед Уэсли стал работать на лесопилке, как только он с сыновьями поселился в долине. Он трудился на ферме после очередной смены на лесопилке. Но Джереми не помнил, чтобы его отец когда-либо жаловался на тяжелую жизнь. Он просто принимал жизнь такой, какой она была.