Полюшко-поле
Шрифт:
Но терпкие, кисло-сладкие лесные ягоды показались ему куда вкусней шоколада. Отдыхая, он набил полные карманы поспевшим темно-синим терном.
Как только Сергей собрался покинуть свое убежище, до слуха снова долетел бешеный треск мотоциклов.
Он раздвинул кустарник и удивился своей оплошности. Возле терновника в примятой траве вилась дорога. И свой глаз не алмаз… Теперь подальше залезть в кусты и там притаиться.
Быстрые, легкие тени скользнули по терновнику. Синеватая струйка ударила в лицо. Он ощутил противный
Пронесло!..
Но сейчас же близко заработал мотор. Черный мотоцикл, раздвигая кусты, подкатил к озеру.
Сергей лежал на пригорке и хорошо видел все, что делалось на песчаном берегу. Остановив машину, водитель мигом разделся и прыгнул в воду. Пока он плескался и фыркал, два дюжих эсэсовца расстелили пятнистую плащ-палатку и, положив на нее головку голландского сыра, достали из рыжих походных ранцев две бутылки вина.
Следя за фашистами, Сергей все время прислушивался: не едут ли там еще?.. Нет, пока тихо.
У него возникла дерзкая мысль: прикончить гитлеровцев и завладеть мотоциклом. Он знал здесь одну укромную дорогу, она шла вокруг озера по топким низинкам, но в сухое лето там можно было проехать.
Между тем водитель вылез на берег и принялся откупоривать бутылки. Два дюжих немца, присев на корточки, вонзили ножи в головку сыра. Брезентовые ремни врезались в их багровые шеи. Но, видимо, гитлеровцы привыкли к этому — они не расставались с автоматами.
Швырнув в озеро пробки, водитель посмотрел из-под ладони куда-то вдаль и засвистел.
В ответ раздался громкий лай. Дымчатая овчарка мчалась по берегу к немцам.
Сергей крепче сжал рукоятку пистолета. Он почти перестал дышать.
Собака на лету поймала кусок сыру и, повиливая хвостом, ждала новой подачки. Вот она повела мордой и, насторожив уши, зарычала. Эсэсовцы схватились за оружие. Все решало мгновение. Промедли Сергей секунду, и — автоматная очередь. Но он выстрелил первым, ударил почти в упор. Его пули свалили двух автоматчиков. Водитель, не успев схватить карабин, в одежде бросился в озеро. За ним метнулась испуганная выстрелами овчарка.
Выскочив из кустов, Сергей старательно прицелился.
— Не уйдешь…
Над озером гулко прозвучали выстрелы. Забулькала вода. Фашист взмахнул рукой и вместе с собакой пошел ко дну.
Опустив пистолет, Сергей осмотрел трофеи. После расправы эсэсовцев над пленными все чужое, немецкое вызывало в нем ненависть и отвращение. Он даже не прикоснулся к пище и зафутболил в камыши бутылки с вином. Синокип не стал обыскивать убитых и взял только два автомата с четырьмя запасными обоймами да три гранаты с длинными белыми ручками, а новенький карабин бросил в омут.
Потом он завел мотоцикл и помчался по луговой низине. Солнце до половины спряталось за днепровскими кручами и сейчас освещало их вершины. Он ехал вдоль гряды золотисто-синих холмов,
Дорога повернула на Старое. Сергей знал: село опоясывал глубокий канал и надо было проскочить единственный в этой местности деревянный мост, а там уж наверняка стоят немецкие часовые.
Закат потускнел и обуглился. Синокип, заглушив мотор, весь превратился в слух. За лесом притаилось большое разбросанное село. Ни огонька, ни звука. Все живое словно вымерло.
Сергей подумал о своем безвыходном положении. Не один канал преграждал ему путь: вдоль села тянулись и старые торфяники. Только местные смельчаки-старожилы, помня хорошо бровки, могли рискнуть в такую темень пробраться через топь в село. А что мог сделать он, не зная тайны болота? Разве что угодить в какую-нибудь трясину. Он живо представил себе, как из-под ног уходит зыбкая почва и нет никакой силы, чтобы вырваться из этой мшистой, противно булькающей западни.
«А что, если рискнуть, — думал дальше Сергей, — включить фару и двинуть прямо на мост? В темноте можно сойти за немца и обмануть часовых. Эх, жаль, не знаю их языка!» — И, трезво все оценив, решил не лезть на рожон.
Вдруг справа на боковой дороге вспыхнули фары. К мосту двигались немецкие мотоциклисты.
Решение созрело сразу: «Пристроиться в хвост!»
Как только из-за поворота блеснул последний сноп света и колонна мотоциклистов вытянулась в нитку, он сейчас же завел мотор и включил фару.
Немцы, ничего не заметив, спокойно продолжали путь. После остановки у моста мотоциклисты рванулись вперед. Над толовой Сергея промелькнул полосатый шлагбаум. Из мрака донеслись голоса часовых, но уже под колесами поскрипывали бревна. Застава осталась позади. От радости он чуть было не прибавил скорости, но вовремя удержался, взял себя в руки.
Миновав сельскую площадь, мотоциклисты свернули влево и помчались на сахарный завод. Синокип отстал от них и с полным светом поехал прямо. На дороге показались часовые, но они даже не остановили его и не окликнули. Мелькали колодезные журавли, плетни, хаты.
Неужели свобода? Вышел! Вырвался!..
Серой тенью прошли длинные колхозные коровники. Потом еще какие-то сараи, мастерские, и в лицо ударил вольный степной ветер. Впереди лежала освещенная фарой ровная дорога.
«Свобода! Свобода!» — ликовал Сергей.
Он выскочил на опушку леса и затормозил. Навстречу плыло белесое облако — приближалась колонна машин. Синокип, потушив фару, свернул на боковую полевку. Из-за туч выкатилась луна, и он со злостью подумал: «Предательница».
Потянулись перелески, залитые лунным светом. Вскоре ровная дорога пошла через хлеба, но мотор чихнул раз, другой и заглох. В баке кончилось горючее.