Чтение онлайн

На это Эрин не ответила. Решение принадлежало Денни, она только подстегнула его кнутом, наподобие того, как он поступал с Кемосабе, чтобы заставить лошадь сосредоточиться; она полагала, что Люк Хастингс знал, как называется этот прием.

Денни закончил тренировать лошадь и постепенно перевел ее на прогулочный шаг. Похлопав Кемосабе по носу, он дал ему морковку, потом отстегнул корду, поправил стремена и вскочил в продуманно сконструированное ковбойское седло, которое купил на свои первые призовые деньги вскоре после их женитьбы.

Эрин пересекла

двор и остановилась у изгороди, положив локти на перекладину.

– Хороший вечер, – сказал Денни, продолжая направлять Кемосабе шагом. – Мама и Тим пошли в церковь. Там сегодня вечерние работы, и ребята отдирают старую краску в храме, а в следующий уик-энд бригада мастеров должна загрунтовать и покрасить все заново. – Он почти остановился, а затем снова пустил Кемосабе свободным, но довольно резвым шагом. – Мама оставила нам ужин. Иди вперед, если хочешь. – Он упорно избегал ее взгляда. – Я приду, как только освобожусь.

– Он хорошо выглядит, – сказала Эрин, прищурившись от заходящего солнца, – думаю, он и чувствует себя неплохо.

– Отчасти потому, что ты каждое утро ездишь на нем верхом. У него были каникулы, – Денни не спеша проехал мимо Эрин, длинная грива и хвост лошади развевались, разгоняя неподвижный теплый воздух раннего вечера, – теперь я наконец отправляю его обратно на соревнования. Парень, которого я знаю по Лаббоку, берет его напрокат на оставшуюся часть сезона.

– Тимми расстроится.

– Я уже думал об этом, – ответил на ходу Денни, – но когда все образуется, я присмотрю ему более подходящую лошадь. Кемосабе артист, он любит публику и аплодисменты, он создан, чтобы зарабатывать на арене призовые деньги.

Эрин услышала тоску в голосе Денни – или это ей только показалось? – и прикусила нижнюю губу.

– Когда все образуется? – повторила она.

– Нам нужно поговорить.

Сперва он сказал, чтобы она ужинала одна, и теперь, видимо, не собирался присоединяться к ней, а продолжал пускать Кемосабе в аллюр то быстрее, то медленнее и опять быстрее.

– Тогда давай поговорим. – У Эрин заболели руки, и она, выпрямившись, убрала их с перекладины.

– Позже.

– Сейчас, – настаивала она.

Бросив на нее мрачный взгляд, он отпустил поводья, вытащил ноги из стремян, так что они свободно болтались по бокам лошади, и, скрестив руки на груди, подъехал к Эрин; его тело покачивалось в такт с шагом лошади, спина была прямая, но не напряженная, посадка уверенная. Да, Денни был прирожденным наездником и, по ее подозрениям, Тимми тоже.

– Ты бесподобно смотришься на этой лошади.

Но Денни не улыбнулся; задержав взгляд на изгороди на уровне груди Эрин, он соскользнул со спины Кемосабе. У Эрин перехватило дыхание.

– Эрин, я возвращаюсь, – произнес он. – На весь оставшийся сезон, до Рождества.

– Но я думала… сегодня утром. – Она не в силах была выговорить ни слова.

– Кое-что возникло.

– Люк Хастингс? – Ведя Кемосабе, он прошел мимо нее в ворота и направился в конюшню, а Эрин по-следовала за ним. – Я права? Ты позвонил Люку, и он назвал тебя

побитой кошкой? И этого было достаточно, чтобы ты снова повернулся к нам спиной?

Она шла за ним по пятам, и хотя хорошо знала, что нельзя так близко подходить сзади к Кемосабе, совершенно не думала об этом сейчас, и как бы в знак предупреждения длинный белый хвост шлепнул ее, задев уголок глаза.

– Давай разберемся, Денни. Что ты хочешь получить от меня? Приятное кувыркание в постели три ночи в неделю? Чтобы кто-то подбадривал тебя, когда ты зарабатываешь очки? – Она коснулась его твердой мускулистой руки выше локтя. – Что ты хочешь от нас? Тебя не было здесь месяц, и теперь ты забираешь эту лошадь у Тимми, который ухаживал за ней, пока ты не мог о ней заботиться; ты погладишь этого маленького мальчика по головке и пообещаешь ему – что? Снова вернуться через неделю, через месяц? – Она хрипло дышала. – Или ты вернешься, когда он снова сломает себе руку?

– Когда закончишь, дай мне знать, – бросил ей Денни, кнутом загоняя лошадь в стойло внутри конюшни.

– А когда ты пожелаешь вернуться ко мне? После того как оставишь меня беременной и решишь взглянуть, на кого на этот раз похож твой сын или твоя дочь?

– Кен продает ранчо. – Денни обернулся и в упор посмотрел на нее.

Это было сказано таким спокойным тоном, что Эрин усомнилась, не ослышалась ли она.

– Какой-то предприниматель, приехавший в город из Денвера, заинтересован в постройке гостиниц для горнолыжников из Маверик-Маунтин и Бивер-Крик-Ран. Кен говорит, мы сидим здесь на первоклассной земле, во всяком случае, для таких целей, и продает свою землю.

– Он не сделает этого.

– Я думал, ты не удивишься. Как долго он старался выселить отсюда тебя и маму? Зачем, по-твоему, он построил этот фантастический дом в Диллоне и просил тебя выйти за него замуж? – Денни отвернулся в сторону и погладил морду Кемосабе. – Кен ненавидел это место, с тех пор как умер Трев. Могу держать пари, каждое утро, проходя через двор к автомобилю, он проклинал это ранчо.

Денни был прав. Казалось, привязанность Кена к Парадиз-Вэлли только уменьшалась с течением времени, а ее собственная любовь росла, как бы заполняя образовавшуюся пустоту.

– Что же нам делать?

– Он дал мне возможность выкупить его долю, но прямо сейчас у меня нет таких денег, – ответил Денни, видимо, не заметив, что она сказала «нам».

Неужели Кен не пощадит даже ее? Эрин потянулась и снова дотронулась до его руки, но Денни отодвинулся и поставил лошадь между ними.

– До декабря я должен раздобыть деньги и заплатить ему.

– Снова скачки на быках, – пробормотала Эрин.

– Знаю, я обещал тебе, но единственный способ заработать такие деньги – это закончить нынешний сезон; и я надеюсь сделать финалы. Не только попасть в них, – добавил он, – но и выиграть. С этим и с тем, что у меня отложено, я мог бы рассчитаться с Кеном или уговорить его немного подождать. Или, может быть, мне удалось бы как-нибудь получить закладную на его долю.