Чтение онлайн

– Эрин, я тоже часть его жизни.

– Надолго ли? До завтрашнего утра? – Она выдержала его оскорбленный взгляд. – Как только Тимми привыкнет к тебе, ты уедешь. Родео – вот что влечет тебя, Денни.

– Да, это так, – согласился он, не отводя глаз.

– А я не мыслю себя без этого ранчо, твоей семьи, магазина. Каждый из нас предпочитает свое, не так ли? Ты не хочешь бросить родео, а я не хочу уезжать отсюда. Вот почему наша семейная жизнь никогда не складывалась.

– Она складывалась просто замечательно…

– Где? В постели?

– Неплохое начало,

конечно, но мы были друзьями еще до того, как когда-то оказались в постели друг с другом, хорошими друзьями.

– Тогда, быть может, нам не следовало никогда… спать вместе, – с трудом выговорила Эрин, – потому что теперь мы перестали быть друзьями.

– Это ты прогоняешь меня, Эрин.

– Ты сам хочешь уехать.

– И каждый раз, когда я возвращаюсь, ты снова прогоняешь меня.

Эрин прикрыла глаза. Она так его любила, а он вынуждал ее быть с ним холодной, бесчувственной, словно они враги.

– Вероятно, легче сказать, чтобы ты уехал, чем постоянно ждать тебя.

– Я думал, что когда родился Тим…

– Тебя там не было!

Денни взглянул на нее, потом на Кемосабе, переступавшего с ноги на ногу у ограды, и пошел к изгороди.

– Ты меня удивляешь, – сказал он, отвязывая уздечку и открывая ворота, – но если у тебя плохо с памятью, я напомню. Однако, я думаю, ты все же права: задушевного разговора у нас никогда не получалось. – Он вывел лошадь на пыльный двор. – Скажи маме, я приду, как только отведу Сабе на пастбище и подброшу ему в корыто корм на вечер.

Эрин смотрела, как они шли – мужчина и лошадь. Величественные животные, подумала она, оба одинокие и усталые, Денни слегка прихрамывал – значит, он все еще чувствовал боль, и конь тоже двигался с осторожностью.

Пройдя всего несколько шагов, Денни повернулся и заставил лошадь сделать небольшой круг, так что они оба оказались лицом к Эрин.

– Ты сходишь с ума не из-за того, что Тимми сидел на этой лошади, ты прекрасно знаешь, что она не обидит мальчика. – От его потемневшего пристального взгляда Эрин захотелось убежать. – Могу держать пари, ты сходишь с ума из-за вчерашнего вечера и из-за своих воспоминаний о нашей широкой постели, теперь такой одинокой.

Лучи заходящего солнца поблескивали на пестрой черно-белой шкуре лошади и темных волосах человека; Денни погладил шею коня, потом прижался к ней щекой. Мег, позабыв выключить горелку, на которой стояла пароварка с брокколи, и не обращая внимания на то, что голодна, прижав руку к животу, смотрела из кухонного окна на пастбище напротив, где ее сын прогуливал лошадь, и не могла оторваться, пока ее не позвал Тим.

– Бабушка, ужин подгорает.

Тимми сам накрыл стол, положив ножи слева, вилки справа и совершенно позабыв про ложки, и теперь сидел за кухонным столом, склонившись над цветным карандашным рисунком, лежавшим рядом с его тарелкой, а в лице его не было ни кровинки.

– Мама с папой ссорятся, – пожаловался он Мег.

Сопротивляясь настойчивому желанию расспросить его, она похвалила внука за сервировку стола, дала ему пачку чистой

бумаги и цветные карандаши, выключила горелку на плите, отставила кастрюлю, достала из буфета миску, нарезала в нее свежие овощи и зелень, добавила изрядную порцию масла, выжала немного лимонного сока и решила, что один вопрос вполне уместен.

– Вы с папой хорошо провели сегодня день?

– Замечательно, – после довольно долгого раздумья ответил Тим, засовывая цветные карандаши обратно в коробку. – Пока ты была у зубного врача, а потом в церкви со своим женским клубом, мы читали, болтали, немного погуляли, а перед тем как вздремнуть, он разрешил мне посидеть на Кемосабе. – Тимми колебался, стоит ли договаривать. – А когда ты готовила обед, мы это сделали еще раз… пока мама не приехала домой.

Так вот в чем дело, именно это она и подозревала.

– Значит, ей не понравилось, что ты скачешь с этим гипсом, да?

Мег за свою жизнь видела достаточно сломанных костей – у нее все-таки было три сына.

– Она отослала меня домой, – Тимми покачал головой, – и ничего не сказала, пока я не ушел. – Он снова сделал паузу. – Но я видел через заднюю дверь, как папа повел Сабе на пастбище, и выглядел он так, словно получил взбучку.

– Твоя мама волнуется за тебя.

– Мы, укротители быков…

– Тимми, давай отложим это ненадолго, пока тебе не снимут гипс. До этого бессмысленно говорить о скачках на быках. – Мег ласково коснулась его волос, заметив, как у него задрожал подбородок.

– Она не может запретить мне участвовать в родео.

Мег, всегда гордившаяся успехами Денни, не стала бы ее винить, если бы Эрин постаралась это сделать. Иногда ей казалось, что тяга к этому опасному занятию была врожденной и не нуждалась в поощрении. А со временем ее уверенность в том, что эта тяга приведет к трагедии, становилась гораздо больше, чем когда-то была вероятность трагического исхода катания маленького мальчика на необученной лошади в корале… мальчика такого, как сейчас Тимми.

– Бабушка?

– Что?

– Ты скучаешь по дедушке?

– Все время скучаю. А почему ты спрашиваешь?

– У тебя грустный вид. – Его подбородок все еще дрожал, когда он смотрел на нее снизу вверх. – Или ты переживаешь из-за папы с мамой?

Ее уже давно огорчали отношения Эрин и Денни, она не знала, как можно решить их проблему, если только Эрин не ждет невероятного: что мужчина, который любит родео всем своим существом, откажется от него и вернется домой, приняв условия Эрин.

– Мне бы хотелось, чтобы твои родители покончили со всеми недоразумениями и снова были вместе. – Перед обедом в кухне ароматно пахло жареным цыпленком – пора было его вынимать и разделывать. Нагнувшись к духовке, она слегка улыбнулась. – Когда они были детьми, в твоем возрасте и немного постарше, они были неразлучны, все время вместе, – продолжала Мег, – а когда еще повзрослели, то обратили внимание друг на друга.

– Как кавалер и его девушка?

– Вот именно. На них приятно было смотреть, казалось, они просто счастливы вместе.