Полюби во мне тьму

Раз в сто лет Кразимиона начинало тошнить. Позывы накатывали тяжелой волной, заставляя сложиться вдвое, на лбу выступал пот, а в теле появлялась такая слабость, что он, один из сильнейших демонов Обратной Стороны, падал на колени.

Приступы изматывали, а поза ребенка в утробе, в которой ему становилось чуть легче, унижала. Его, отпрыска знатных семейств Орегго и Стратусов, не должны были видеть корчащимся на полу. Вот и стоял он на коленях, до боли сжав зубы. Жалость, которую он читал в глазах матери, и брезгливость,

с которой искривлялось лицо отца – убивали. Высший демон, входящий в свиту Темного Владыки, не может быть слаб.

Приступ как начинался, так и заканчивался внезапно, приблизительно через пятнадцать лет, которые он вынужден был проводить в Красных горах – подальше от любопытных глаз.

– Что за проклятие? – не раз в отчаянии кричал он в гулкую пустоту пещеры, но ответом служил лишь дикий хоровод летучих мышей, пугающихся его воплей.

Краз время от времени помышлял войти в смертоносную лаву, текущую в этой части гор Обратной Стороны, чтобы раз и навсегда покончить с изматывающей болезнью, но жажда жизни брала свое. Ведь все последующие годы он чувствовал себя сносно. Правда, нет-нет и сжимала сердце смертельная тоска. Демон чувствовал какой-то неясный зов, иногда он становился таким сильным, что темнело в глазах. Но постепенно и он стихал.

Всего лишь тридцать спокойных лет из ста отводилось ему до начала следующего приступа.

Однажды необъяснимая болезнь застала его в пути. Краз направлялся к Порогу с подопечным, случайно попавшим на Обратную Сторону. На границе демона ждали представители Заоблочного Царства, чтобы забрать «невинно замученного». Этот старик появился в карательной зоне «Возмездие» под именем Джордано и частенько жаловался, хватая Краза за край плаща, что находится здесь по ошибке. Но демон не обращал на стенания седовласого никакого внимания. Причина была проста: все до одного грешники в час расплаты уверяли, что они невиновны.

Кразимион отправился в дорогу, чтобы собственноручно сдать мученика ангелам. На личном конвоировании старика настоял сам Темный Владыка: «Только ты сможешь сохранить лицо перед насмехающимися белокрылыми. Давненько мы так не ошибались».

Джордано после сковороды выглядел плохо, но не ныл и не упрекал, что в совместном путешествии настраивало на мирный лад.

Приступ начался внезапно. Находясь в одной со стариком повозке, Краз не сумел скрыть изматывающей тошноты. Пытливый взгляд Джордано сразу определил, что его конвоир страдает.

– И часто с вами случается такая беда? – осторожно спросил он, видя, как пот градом льется по лицу упавшего на колени демона. Причин грубить не было. Если бы с Кразом заговорил настоящий грешник, он не соизволил бы ответить, но сидящий на скамье мученик смотрел на него без унижающей жалости, поэтому конвоир открылся. В этом демоны не сильно отличаются от людей: оказавшись в пути, они точно так же делятся сокровенным со случайными попутчиками, надеясь больше никогда их не встретить.

– При жизни я был лекарем, – Джордано взял руку демона и нащупал

пульс. – Но интересовался и другими науками, часто оккультными. И по всем признакам вы стали частью проклятия.

– Частью? Почему частью? – складываясь пополам и упираясь лбом в скамью, спросил Краз.

– Прокляли не вас, а кого-то другого. А вы лишь тот ингредиент, что поможет проклятию разрешиться.

– С чего вы взяли?

– Судите сами. Приступ начинается внезапно и длится где-то пятнадцать лет. Потом он вроде и проходит, но остается тоска, и вам нестерпимо хочется бежать на чей-то зов. Но постепенно и он стихает, и к семидесяти годам от начала приступа все сходит на нет. Не кажется ли вам, что сроки болезни соответствуют продолжительности человеческой жизни? Рождение, созревание, пора влечения, увядание и смерть.

– Я не понимаю.

– Ваш приступ – это сигнал, дающий понять, что на свет появилась жертва проклятия. Ребенок женского пола. Не торопитесь задавать вопрос, почему именно девочка. Все в характере болезни. Вас тошнит, потому что в этот момент она еще не готова к любви. Но как только девушка созревает, появляется зов. Она жаждет любви, тоскует. Проходят года, женщина увядает, зов ослабевает. И только смерть жертвы проклятия освобождает вас от неприятных ощущений. Но через какое-то время она возрождается, и все повторяется сначала.

– Но почему она ждет меня? Именно меня?

– Встреть она мужчину, которого смогла бы полюбить, разве болезнь не отпустила бы вас раньше? К чему зов, если женщина удовлетворена?

– Выходит, она появляется на свет и проживает отведенный срок в одиночестве?

– Именно так. Посему, разрешите посоветовать вам отправиться на Ту Сторону. Ищите женщину, которая вновь и вновь возрождается лишь для того, чтобы встретиться с вами. Так или иначе, но вы часть ее проклятия, а, значит, только вы сможете прервать цепь ее жизней и соответственно вашей болезни.

– Откуда такая уверенность, что жертва проклятия живет на Той Стороне? – плохо соображая, спросил Краз.

– А вы попробуйте ступить за Порог, – в глазах лекаря светился жизненный опыт. Видя, что Краз сомневается, Джордано, устало улыбнувшись, пояснил: – Если бы проклятая находилась здесь, она сама бы нашла вас. Поверьте, любовная тоска ей досаждает не меньше.

«Разве у меня на лбу написано: я есть часть проклятия?» – хотел было возразить демон, но очередная волна боли, заставившая изрыгнуть скудный завтрак, вынудила отказаться от попытки докопаться до сути.

Краз считал минуты до встречи с ангелами, чтобы, наконец, избавиться от мученика и уползти в свои пещеры. Свидетель его беспомощности раздражал, и если бы не приказ Темного Владыки доставить Джордано на Порог в целости и сохранности, пепел от его тщедушного тела уже развеивал бы горячий ветер. Поэтому последний вопрос был задан скорее из иронии, чем от истинного любопытства. Мол, подумай, старик, что за нелепицу ты несешь?

– И как мне найти нужную женщину среди миллиона смертных? – Краз прищурился, вглядываясь в светлое лицо Джордано и пытаясь найти там смятение – верное доказательство лживости слов.