Чтение онлайн

Адриан, стоявший у него за спиной, отрывисто произнес:

— Приехал констебль Клэй.

— Лукас, — медленно проговорил Руперт, — окажи мне последнюю услугу. Прошу тебя в память о нашей давней дружбе. У меня в библиотеке нет пистолета. Не одолжишь ли ты мне свой?

Лукас пробормотал сквозь стиснутые зубы:

— Я бы хотел посмотреть, как тебя вздернут на виселицу за то, что ты собирался сделать с Джессикой!

— Не сомневаюсь, — спокойно ответил Руперт. — Так вот, ради ее же блага — дай мне пистолет!

В холле

зазвучали торопливые шаги, а потом послышался стук в дверь.

— Сэр? — Человек подождал несколько мгновений и повернул дверную ручку. Но когда дверь не поддалась, он громко сказал: — Они там, констебль, я в этом уверен.

На этот раз в дверь забарабанили сильнее. Дверная ручка резко задвигалась. Раздался голос констебля Клэя:

— Немедленно откройте. Лукас, слышите? Что, черт возьми, у вас происходит?

— Лукас, — проговорил Руперт и протянул к нему руку, — я прошу тебя ради нашей старой дружбы…

И тут Лукас мысленно перенесся в далекое прошлое. Они четверо — он, Адриан, Руперт и Филипп — снова были неразлучны. Они все вновь стали беззаботными детьми, носившимися то вверх, то вниз по лестницам этого старого дома, в библиотеке которого сейчас находились. Лукас вспомнил, как отмечался его четырнадцатый день рождения на той самой лужайке Хэйг-хауса, на которой во время бала Белла приказала разбить шатер для гостей, вспомнил, как он занимал деньги на приобретение Хокс-хилла… Вспомнил всю свою жизнь.

«Ради нашей старой дружбы», — сказал Руперт. Как звучал когда-то их девиз? «Никогда не покидай друга в беде» — так, кажется. Лояльность — вот о чем шла речь.

Его глаза наполнились слезами. Господи, что же это за ужас?! Нет-нет, такого просто не может быть! Он сейчас проснется — и кошмар рассеется. Безумные мысли проносились у него в голове, пока он лихорадочно искал ответ на свой вопрос. Но ответа не было. Осталось только горькое сожаление.

Он вынужден был признать и смириться с тем, что все происходило наяву, и ему предстояло решить, как следует поступить. И времени у него почти не оставалось.

Лукас встряхнул головой. Тот, кто поднял руку на Джессику, не мог не стать его заклятым врагом, и ему казалось, что он вот-вот задушит Руперта, или хотя бы затеет с ним драку, или…

— Ради нашей старой дружбы, — повторил Руперт. В его глазах тоже стояли слезы.

Лукас быстро подошел к нему и вложил в его руку оружие.

— Я объяснюсь с полицией, — проговорил Лукас, — но только расскажи мне, как умер Стоун.

— Я свернул ему шею, — поспешно ответил Руперт.

В дверь ударили чем-то тяжелым, и одна из створок разлетелась вдребезги.

Мужчины в последний раз посмотрели друг на друга, и Руперт прошептал:

— Прости меня, если сможешь.

Раздался выстрел. Несколько человек, ворвавшихся в библиотеку, склонились над мертвым телом.

Находившейся за много миль от Хэйг-хауса Джессике

показалось, что ее ослепил яркий солнечный свет. Она пошевелилась на постели и раскрыла глаза. Ее окружали знакомые предметы. Она была в своей комнате. На столике лежал молитвенник и стоял графин с водой.

— Лукас, — прошептала Джессика и приподнялась на локтях.

Он сидел в полумраке на единственном здесь кресле, скрестив вытянутые вперед ноги. Когда она произнесла его имя, он резко встал и подошел к кровати. На его лицо падали лунные лучи, и Джессика отчетливо видела жесткие складки в углах рта, глаза, в которых читалась тревога за нее, ввалившиеся от усталости щеки.

— Он умер, — тихо сказала она, — да?

Лукас сел на край кровати и ответил:

— Он застрелился из моего пистолета.

Вздох вырвался у нее из груди. Нет-нет, ей вовсе не хочется знать, как именно все это произошло. И скорее всего она никогда не станет расспрашивать об этом.

— Что же вы сказали констеблю? — спросила она, понимая, как трудно пришлось им с Адрианом объясняться с властями.

Он пробормотал что-то неразборчивое, а потом коротко рассмеялся:

— Ты же отлично нас знаешь! Да, мы снова сомкнули ряды, чтобы защитить одного из нас.

В его голосе слышалась такая боль, что ей захотелось погладить его по щеке. Однако она не стала этого делать, понимая, что сейчас он вряд ли нуждается в ее поддержке.

— Я сказал констеблю, — продолжал тем временем Лукас, — будто Руперт посчитал, что Стоун оскорбил тебя, когда ты гостила в его доме. Они поссорились, объяснил я Клэю. Стоун споткнулся о каминную решетку, неловко упал и сломал себе шею. Руперт, мол, испугался и похоронил покойника в склепе в старом монастыре. Я же обнаружил могилу и обвинил его в убийстве. Чтобы избежать бесчестия, Руперт застрелился.

Джессика помолчала, а потом тихо спросила:

— И констебль Клэй поверил тебе?

— Конечно, нет, — покачал головой Лукас. — Моя история была явно шита белыми нитками. Взять хотя бы склеп святой Марты. Я так и не смог толком объяснить, как мне удалось попасть туда. Думаю, что констебль Клэй что-то подозревает, но докопаться до истины ему не удастся, если только… если только он не узнает всего того, что известно тебе.

— Понимаю, — прошептала Джессика, хотя смысл его слов ускользнул от нее.

Лукас резко поднялся и подошел к окну.

— Если ты хорошенько подумаешь, то признаешь, что это был наилучший выход из положения, — проговорил он, не оборачиваясь. — Таким образом я защитил всех нас, а не только Руперта. Если бы я передал его в руки констебля, многое всплыло бы наружу, слишком многое пришлось бы объяснять… Полиция проведала бы о том, как твой отец поступил с Джейн Брэгг, какую роль на самом деле сыграл Родни Стоун… в общем, ты уже, надеюсь, поняла, что я имею в виду. Пострадали бы ни в чем не повинные люди.