Чтение онлайн

Он замолчал. Нелегко говорить после того, как сказали свое слово боги. Он закончил негромко – прохладная вода после пламени. Свет факелов рдел все тусклее, моя тень укоротилась и сползла со стены. Штандарт с драконом безжизненно обвис.

– Милорды, мы отправимся туда утром. А сейчас нам подобает обратить наши заботы к верховному королю, распорядиться, чтобы тело его было по-королевски обряжено и установлено в траурной зале, окруженное стражей, прежде чем оно будет отвезено к месту вечного упокоения. А уж тоща пусть желающие захватят с собой мечи и копья, и мы отправимся в

путь.

Артур кончил. К нему через всю залу решительными шагами подошел Кадор, за ним Эктор, и Гвил, и отец Бедуира – король Бан, и еще десятка два рыцарей. Я неслышно отступил к стене, оставив его в окружении королевской стражи. По моему знаку слуга подняли и понесли кресло, в котором все это время лежало и цепенело тело короля, забытое всеми, кроме одного только плачущего Ульфина.

Выйдя незаметно из залы, я сразу же спешно послал слугу с наказом седлать для меня самого резвого коня. Другой слуга вынес мой плащ и меч, и скоро, не привлекая ничьего внимания, я прошел людными коридорами и выскользнул во двор.

Оседланный конь уже дожидался меня там. Мне показалось, я узнаю его, и действительно по сбруе я убедился, что это каурый Ральфа. Сам Ральф держал удила, и лицо у него было озабоченное, взволнованное. А за высокими стенами город гудел, как потревоженный улей, и повсюду горели костры.

– В чем дело? – спросил я. – Разве я не ясно передал: я еду один.

– Мне так и сказали. Конь – для тебя. Он резвее твоего и крепче на ноту, и ему знакомы лесные тропы. А встретится опасность... – Ральф не договорил, но я его понял. Этот конь был обучен в бою и в случае столкновения был бы не хуже третьей руки.

– Спасибо. – Я принял у него поводья и вскочил в седло. – Привратники предупреждены?

– Да. Мерлин. – Он все еще не выпускал поводья. – Позволь мне поехать вместе с тобой. Не тоже тебе пускаться в путь одному. У тебя есть злейший враг, и он не остановится ни перед чем.

– Знаю. Ты больше поможешь мне, если останешься здесь и проследишь, чтобы никто не выехал по моим следам. Ворота на запоре?

– Да. Я позаботился запереть их. Ни один всадник, кроме тебя, не выедет из этих ворот до той минуты, пока их не распахнут перед Артуром и остальными. Но мне доложили, что два человека успели выскользнуть вон, пока гости еще не вышли из залы.

Я нахмурился.

– Лотовы люди?

– Непонятно. Назвались гонцами, посланными на юг с известием о смерти короля.

– Никаких гонцов отсюда не отправляли, – решительно возразил я. Об этом я сам распорядился. Весть о смерти верховного короля, способная породить только страх и неуверенность, не должна была выйти за пределы этих стен до того, как к ней не прибавится другая – о новом короле и новой коронации.

Ральф кивнул.

– Знаю. Те двое улизнули как раз перед поступлением приказа. Может быть, кто-то – из пажей, например, – хочет получить награду, первым доставив на юг важную новость. Однако само собой, это могут быть и люди Лота. Но что у него на уме? Сломать меч Максена, как он сломал Утеров?

– Думаешь, это ему под силу?

– Н-нет. Но если он не сможет причинить вреда, зачем же

ты сейчас туда скачешь? Почему не подождешь и не поедешь вместе с принцем?

– Потому что Лот сейчас и вправду не остановится ни перед чем, чтобы опровергнуть Артуровы права. Им руководит хуже, чем жажда власти, – страх. Он готов на все, только бы бросить тень на меня и подорвать веру людей в то, что меч – дар бога. Вот из-за чего я должен ехать. Бог сам за себя не заступится. Для того мы и здесь, чтобы сражаться за него.

– Ты хочешь сказать... Понимаю. Они могут осквернить часовню, разрушить алтарь... Если сумеют, то помешают тебе встретить там короля... И убьют сторожа, которого ты оставил блюсти святилище. Я прав?

– Да.

Он так дернул каурого за узду, что конь захрапел.

– Тогда неужто ты думаешь, что Лот не решится тебя убить?

– Думаю, решится. Но не сможет. А теперь пусти меня, Ральф. Я останусь цел.

– Ага. – В его голосе прозвучало облегчение. – Значит, звезды больше не сулят нам на сегодня смертей?

– Будет еще одна смерть. Но не моя. Однако с собой я не беру никого, чтобы не рисковать. Вот почему ты останешься здесь, Ральф.

– Господи, да если в этом все дело...

Я опустил поводья каурому на шею, и конь встрепенулся, перебрал ногами.

– У нас уже один раз был такой спор, Ральф, в тогда я уступил. Но сегодня – нет. Я не моту принудить тебя к повиновению, ты теперь не мой слуга. Но ты слуга Артура, я твой долг – быть с ним и доставить его в часовню живым я невредимым. А теперь отпусти меня. В которые ворота?

Ральф еще мгновение помедлил, но потом шагнул назад.

– В южные. Храни тебя бог, мой добрый господин.

Он крикнул через плечо повеление страже. Створки ворот распахнулись и с гулом захлопнулись снова у меня за спиной. Каурый взял в галоп.

В небе висел полумесяц – узкая полоска серебра с затемненным краем. Он освещал мне знакомую тропу, ведущую низом речной долины. У воды темнели купы ив, под ними прятались синие тени. Река, поднявшаяся после дождей, стремительно катила свои волны. В небе мерцали звезды, и ярче всех горела Медведица. Но вот луна, и звезды, и река скрылись из виду – каурый, чуя каблуки, распластался в могучем галопе, и мы влетели под черные своды Дикого леса.

В начале пути тропа бежала прямая и ровная, то и дело в прорехи между ветвями просачивался бледный свет луны, бросая к подножиям деревьев серые мягкие блики. Под копытами коня постукивали выступающие древесные корни. Я пригнулся к самой гриве, чтобы не задевать нижних ветвей. Но потом тропа стала забирать в гору, сначала слегка, потом круто, петляя между стволами редеющего леса. По временам она вдруг резко сворачивала в обход утесов, торчащих среди древесной гущи. Слева, далеко внизу, слышался шум горного потока, как и река в долине, взбухшего после дождей. Один только стук копыт нарушил лесное безмолвие. Деревья застыли как мертвые. Сюда, под черные своды, не проникало дыхание ветра. Нигде не было ни малейшего движения. Если олень, или волк, или лиса и выходили в ту ночь из своих укрытий, я никого не заметил.