Чтение онлайн

– Бриз, у кого чаще встречается дальтонизм?

– У женщин? – осторожно ответил Резников.

– В основном он передается по женской линии. Наследственный дальтонизм поражает приблизительно 8% мужчин и 0,5% женщин.

– То есть ты думаешь, что один из свидетелей дальтоник?

Она кивнула:

– На вашем месте я бы опросила пару еще раз и выяснила про заболевание.

– Пуля, ты так уверена, что на преступнике была маска? Может все-таки у обоих взыграло воображение, тем более, учитывая, что они возвращались с фильма ужасов?

– Не думаю, – просто ответила Александра, и тут у Ивана зазвонил

мобильный. Сообщили о трупе. И снова замерзшем.

Клавдия Евгеньевна не могла налюбоваться на дочь, пока та помешивала в большой кастрюле ароматную индейку с семью видами овощей. Ее Василисочка привезла абсолютно все продукты, что она так любила, не забыла и про такой вредный, но вкусный «Спрайт». Повезло ей с дочерью, очень повезло. Редко кому удается вырастить столь благодарного ребенка, а ей как-то удалось.

– Василисочка, давай помогу.

– Сиди, мама, и получай удовольствие. Можешь уже подарок раскрыть.

– Нет, – улыбнулась Клавдия Евгеньевна, – посмотрю, когда первый кусочек торта съем.

Это была давняя традиция – смотреть подарок, когда загадаешь желание, задуешь свечи и съешь первый кусок. Повелось в их семье это еще с детства самой Клавдии, традицию с удовольствием поддержала дочь. Она и свой день рождения отмечала так же.

Не сдерживая слез радости, пожилая женщина коснулась плеча дочери. Ее «спасибо» прозвучало надрывно и тихо, от чего сердце у самой Василисы защемило:

– Мама, перестань лить слезы. Это уже невозможно! Лучше попробуй овощи. Соли достаточно?

Клавдия Евгеньевна сняла пробу и, не удержавшись, сморщилась.

– Пересолила, да?

– Тебе можно. Вам можно, – она коснулась еще совсем незаметного животика, – уже решили как назовете?

– Девочку Кристиной.

– Хорошее имя, – улыбаясь, она продолжала гладить животик дочери.

– Мальчика Артемом. Как папу.

Рука Клавдии Евгеньевны замерла, в глазах проскочил еле заметный холод.

– Не надо в честь папы.

– Почему? – искренне удивилась Василиса.

Женщина замялась. Как объяснить причину, не рассказывая правды? И сказала то, что первым пришло в голову:

– Я бы хотела, чтобы ты назвала мальчика, так же как звали твоего брата.

Затянувшаяся пауза заставила нервничать обеих. Клавдия Евгеньевна не хотела ворошить болезненные воспоминания и все же сделала это, заставив сердце забиться аритмично. Василиса, в свою очередь, не знала о брате ровным счетом ничего, кроме самого страшного – он пропал много лет назад.

– Если ты не хочешь, – поспешно заговорила мать, – я пойму и не обижусь.

– Все хорошо, просто… – Василиса начала усиленно перемешивать овощи, – имя таит в себе судьбу человека, и я боюсь…

– Что твоего мальчика постигнет та же участь… – закончила с тяжелым вздохом Клавдия Евгеньевна.

– Пусть лучше он вырастет таким же мечтателем, как папа. И станет путешественником, и объездит все страны, хорошо, мама? Не обижайся. И вообще пока никто не родился, так что и говорить не о чем. Сейчас на стол накрою, – и Василиса с улыбкой стала раскладывать столовые приборы.

Праздничный ужин был отменным: индейка была сочной и таяла во

рту, все семь видов овощей были мягкими и насыщенными специями, даже морковь, что всегда получалась у ее Василисочки не очень хорошо, на этот раз удалась на славу. Ветчина, привезенная из Москвы, казалась в разы вкуснее питерской, сыр, маслины, крабовые палочки, семга слабого копчения, овсяный хлеб – все имело изумительный вкус. Клавдия Евгеньевна понимала, что мужу Василисочки очень повезло: в современном мире не каждая женщина двадцати двух лет умела так хорошо готовить. Дочки ее знакомых предпочитали заниматься финансовыми вопросами, тренажерными залами, личностным ростом и чем угодно еще, но только не стоять у плиты. Почему-то у них это считалось старомодным – куда проще сходить в кафе или заказать еду на дом. Ее Василисочка всегда готовила сама.

Впервые она встала к плите семилетним ребенком: сварила овсяную кашу и пожарила сладкие гренки. Уже тогда Клавдия Евгеньевна надеялась, что дочь займется кулинарией серьезно, но та предпочла работу дизайнера интерьеров.

«Такую работу может делать любой», – говорили все знакомые без исключения, но мать это не волновало. Она, в отличие от остальных, понимала, что дочь счастлива и занимается своим делом. Этого Клавдии Евгеньевне было достаточно. Она всегда старалась быть не просто матерью – подругой. Но сделать это, когда тебе почти пятьдесят, а дочери всего десять оказалось непросто: обе чувствовали разницу поколений, но все же нашли общий язык. А когда ее Василисочка пошла в институт, волшебным образом появились общие интересы. Как оказалось, и матери, и дочери нравились одни и те же дисциплины, художественные произведения и даже мальчики схожего типажа. Клавдия Евгеньевна крайне удивилась, когда первые серьезные отношения Василисочка завела с точной копией ее школьной любви, а когда та представила жениха слов и вовсе не нашлось. Лешенька был невероятно похож на друга из общежития – мальчика, с которым юная Клава впервые пошла на танцы.

У них с дочкой было много общего: любимые цвета – красный и черный, пристрастие к еде, хорошо сдобренной специями, непереносимость алкоголя, старомодный вкус в одежде. Обе женщины были очарованы Коко Шанель и с удовольствием носили шляпки – «таблетки» и «биби». У Клавдии Евгеньевны была целая коллекция, дочь пока в этом отставала.

А еще у них было особое отношение к числу «семь» – многие важные события были связаны с этой цифрой. Клавдия вышла замуж седьмого ноября, родила сына в семь утра, дочь появилась на свет в час ночи и семь минут. Оба раза выписка была седьмого числа. Семь роз подарил ей будущий муж во время первого свидания и столько же лет они прожили в браке.

У Василисы с семеркой было связано не меньше. Леша сделал ей предложение седьмого сентября, поженились они седьмого июля, в зале регистрации их пара была седьмой и даже их квартира находилась на седьмом этаже. Квартира под номером семьдесят семь.

Нередко мать и дочь смеялись над таким стечением обстоятельств, но, несмотря на собственную иронию, всегда выбирали «свою» цифру, даже если это была просто ячейка для хранения в магазине.

Угощения были съедены, и они приступили к самой приятной части вечера – вафельному торту с насыщенным кофейным вкусом.