Чтение онлайн

— А говорят, что поезд был грузовой,— засомневался я.— Какие же в нем люди?

— Грузовой был в другой раз,— отвел глаза Артамонов.— Я вот этой зимой еще два лопнувших рельса найду, меня в Москву повезут.

После Артамонова приходил Федька Мирошников, Захлебыш. В окно было видно, как на перроне за линией выжидательно маячил Кунюша. Наконец мне надоела эта торговля, и я с братишкой подался на речку. Мы взяли подаренную Цыреном Цыреновичем медвежью шкуру и постелили ее в кустах.

— Ой, мухи, мухи!— закричал вдруг Шурка и бросился бежать домой.

Я

ухватил его за рубашку и успокоил:

— Да перестань ты бояться мух, это не осы, а пауты. Вот, смотри.

Я поймал одного, оборвал ему крылья и бросил в речку.

— И не кусается, ничего. Наоборот, его сейчас рыбы слопают.

Шурка успокоился и стал перебирать свои разноцветные ярлыки.

— Ты посиди тут, а я искупаюсь,— наказал я ему.

И, раздевшись, нырнул в воду. Когда вынырнул, Шурки уже не было.

— Вот ненормальный, наверно, опять мух испугался.

Развалившись на шкуре, я подставил спину под горячее солнце и закрыл глаза.

— Ну вот, а ты, дурачок, боялся, что Васька твой утонул,— раздался вдруг распевный голос Савелича.— Вот он, живой и исключительно невредимый.

Бежит твой брательник в магазин, орет, ну я его и перехватил дорогой, незаконной чтобы паники не подымал,— присел Савелич рядом, с интересом разглядывая черно-коричневый, с проседью, мех.— Сначала, говорит, у него руки оторвались, а потом голова, а потом ноги. Голова всплыла, а все остальное нет.

Савелич погладил лапы, пощупал когти и спросил:

— Знатной величины медведна, дорого заплатили?

— Да нет, это отцу подарили. Цыренов, может быть, знаете его?

— Как же, слыхал, исключительно законный охотник.— И, подумав, вкрадчиво попросил:

— Ты поговори с матерью, может быть, продадите? Она теперь вам вроде бы ни к чему, а деньги были бы не лишними — времена-то вон какие трудные наступают.

— Не знаю, вряд ли продаст, дареная,— как можно равнодушнее сказал я.

— Так в этом то и вся соль; вам она даром досталась, а тут вдруг законные деньги... Ну, ладно, я пойду, делов исключительно много. Этот казенный мерин все жилы из меня повытянул — то сбрую надо ему чинить, то телегу. Одного сена надо вагон,— заморыш, а жрет, как бегемот. А тут еще здоровье неважное — ревматизм, то-се.

Савелич кряхтя поднялся и, уходя, напомнил:

— Так ты все-таки поговори с матерью. А ежели кто приценяться начнет, скажи, что уже есть покупатель. Законно?

Здесь, возле речки, и разыскал меня Славка Лапин.

— У вас тут вон какая мокрень, а у нас на горе все позасохло,— грустно сообщил он, поправляя очки.— Картошку будто кипятком обварило, никакие удобрения не помогли.

Слушай, у вас огород все равно пустой, давай посеем лекарственные травы. У нас дед не разрешает, говорит - вдруг картошка еще оклемается.

Лекарственные травы! Это о них тогда в больнице говорил врач. Я охотно согласился.

— Давай, только уже, наверное, сеять поздно: скоро заморозки начнутся.

— А может,

им заморозки и нипочем. Посеем немного для пробы, а остальное оставим на будущий год.

Пригревшись на солнышке и поглаживая длинный шелковистый мех, я уже представлял себе наш огород, заросший лекарственными растениями, как вдруг вспомнил, что живот у меня зашит, тяжести поднимать нельзя, а ведь огород-то поливать надо. Но когда я сказал об этом Славке, он меня успокоил:

— Я уже все продумал: проведем в огород водопровод! Видел, сколько около водокачки труб валяется? По просим у Кунюшиного отца, он не откажет. А после разберем и унесем их на место.

— Как же ты его через линию поведешь, ведь под рельсы трубы не разрешат просунуть.

— Причем тут рельсы, не от водокачки проведем, а от речки. Тут всего метров сто, не больше.

Я снова засомневался.

— Тут насос нужен, кто тебе его даст?

Славка терпеливо объяснял'

— Чудак, мы без всякого насоса обойдемся. Возле речки поставим козлы, а на них бочку. Внизу бочки продолбим дыру и вставим трубу. Будем черпать воду ведрами в бочку. И она сама побежит в огород.

Я не унимался:

— А ты свинчивать трубы умеешь? Там же всякие инструменты нужны, гайки.

Но у Славки на все был готов ответ:

— Не обязательно их свинчивать. Можно стыки забинтовать, а потом промазать варом или глиной. Засохнет глина, зубами потом не отдерешь!

Степан Васильевич Голощапов, заведующий водокачкой, разрешил нам взять старые трубы с возвратом. Славка и Генка перетащили их в наш огород, а потом вытянули в одну линию от огорода до речки.

Дед Кузнецов, увидев наши приготовления, неодобрительно хмыкнул в бороду. «Ну, кино. Ишобы вы водокачку во дворе взгромоздили!» Зато Савелич наблюдал за строительством с большим интересом.

— И что же, думаете, самотеком пойдет? — прошелся он вдоль разложенных труб.— Если бы тут исключительно ровное место было, а то вон какой кумпол — зигзага получается.

— Так ведь принцип сообщающихся сосудов,— пояснил Славка.

— То сосуды, а то бочка,— пожал плечами Савелич.— Взяли бы лучше у меня коня и навозили воды, я ведь дорого не беру.— И вспомнив, что конь казенный, а мать заведующая магазином, поправился:—За бочку беру, не за коня. Сделали новую, исключительно дорого взяли, холеры, незаконные расходы оправдать надо.

Генка Монахов принес кучу бинтов. Он их выпросил у Глафиры. Мы забинтовали стыки, а сверху обмазали их разогретым варом. Со стыками мы справились быстро, а вот с козлами и бочкой провозились три дня. Когда все было готово, Генка и Славка стали наливать в бочку воду, а я на другом конце встал с резиновым шлангом.

Скоро в трубе что-то заурчало, забулькало, и вода полилась из шланга слабой, но довольно толстой струей.

— Исключительно ловко придумано,— похвалил Савелич.

Славка радостно потер переносицу. А Савелич продолжал: