Полуночные
Шрифт:
Парень горько усмехается: судьба – странная штука. Он не должен был попасть в плен, тот мальчик ни в чём не виноват, просто всё случилось спонтанно.
Когда корабль останавливается, Жан окончательно теряет счёт времени. В тёмный трюм почти не попадает свет. С палубы слышатся крики и переругивания на языке, который Жан не понимает, это свидетельствует о том, что они уже на полпути к месту назначения.
– Почему они не используют порталы, если у них столько запасов магии? – Жан подаёт голос, когда они снова отчаливают.
– Охотники слишком осторожны. Да и кто решится потратить столько
Жан оттягивает пальцами сдавливающий горло ошейник. Боль внутри только усиливается, и он пытается дышать через раз в надежде перетерпеть обжигающую пульсацию. Их кормят какими-то объедками и дают мало воды, а вокруг сплошная антисанитария; у многих начинается морская болезнь, поэтому пол покрыт засохшими лужами рвоты. Жан впервые за всё время задумывается о том, что хочет себе смерти, лишь бы не переживать то, что ждёт его впереди. Девушка обмахивается платком – теперь здесь слишком жарко и нечем дышать, а для сирен это сродни смерти.
Их путешествие почти доходит до конца.
Жана покидают силы, когда они наконец-то прибывают в пункт назначения.
Охотники вытаскивают всех на палубу. В лицо ударяет разгорячённый воздух с примесью пыли. Жан почти ничего не видит, из-за длительного пребывания в темноте солнце слепит глаза, из них невольно текут слёзы. Передвижение происходит инстинктивно и на ощупь. Солдаты сажают всех в тесный автобус, и несколько часов они несутся по дороге.
К этому времени зрение постепенно возвращается, и Жан на мгновение разрешает себе замереть от красоты вокруг, потому что этот город просто сказочный, настоящий оазис среди пустыни. Всё вокруг буквально пропитано магией. Парень с ужасом подумал о способах её добычи. Теперь красота вокруг удручает, Жану страшно и больно, он опускает взгляд на свои руки: они грязные и поцарапанные, чёрный лак на ногтях местами потрескался. Жан пытается сконцентрироваться на последнем, начиная ковырять испорченный маникюр ещё больше.
Автобус останавливается неподалёку от огромного здания, напоминающего дворец какого-нибудь султана или шейха, нежели тюрьму или концлагерь. Их встречает дополнительный отряд охотников, которые беспорядочно выталкивают всех из автобуса и заставляют пешком идти под конвоем. Жкн обеспокоенно ищет взглядом девушку с платком, она плетётся в передних рядах. Парень вздрагивает от прошившей его боли, магия снова рвётся наружу. Девушка впереди оступается и падает на колени, стражник прикрикивает на неё, а затем наотмашь бьёт плетью по хрупкой спине. Жана трясёт, ноги становятся ватными. Девушка теряет сознание, и одному из более сильных вампиров приказывают взять её на руки и нести, рваный платок на её плечах пропитывается кровью.
Солдаты приводят их во внутренний двор здания. Здесь жутко и неуютно, это место мрачное и резко контрастирует с остальной обстановкой. Противоречиво пахнет цветами, пряностями, человеческим потом и ещё чем-то металлическим, но точно не оружием. Их всех выставляют в ряд, не разделяя на половую принадлежность или расы. Сирена приходит в себя и стоит в самом конце, чуть покачиваясь и опираясь на вампира, который её нёс. Ноги вязнут
– Ты в своём уме, Лэндон?! Ты потащил ребёнка на обход! – высокий стройный брюнет в чёрной одежде нервно взмахивает свободной рукой, во второй он держит папку с какими-то бумагами.
– Роб уже большой, и вообще, отец взял тебя на твоё первое задание, когда тебе едва исполнилось семь, – другой мужчина с тёмными волосами и чёрными глазами отмахивается от брюнета.
– Да, на задание, где он показательно убил упыря, а не в чёртову столицу, где нежить кишит на каждом шагу! – брюнет продолжает кричать, и Жан вздрагивает, понимая, что эти двое говорят именно о том мальчике, из-за которого он и попался; Жан уверен, что теперь ему точно конец.
– Да не суть важно. Лучше посмотри, какое пополнение тебе привезли оттуда, – восхищённо говорит шатен, указывая на толпу. – У тебя мало экзотики в гареме, – тут же добавляет он.
– Ты меня не слушаешь! Плевать на рабов! – мужчина только срывается, отчего все вокруг замирают.
– Эй, Азраэль, остынь. Они уже и так здесь, все слабые эльфы, сирены и низшие вампиры. Но если не ошибаюсь, тут даже пару волчиц отыскать можно. Взгляни и скажи, что делать, – легко предлагает шатен.
– Где? – мужчина закатывает глаза, шатен за его спиной тут же исчезает.
– Здесь, – он указывает во двор.
Жан всё это время смотрит на брюнета, боясь моргнуть и пропустить хоть слово. Этот мужчина вызывает у него приступ паники вперемешку с отчаяньем, от него веет властью и опасностью. Кристалл на шее пульсирует, высасывая из него силы. Мужчина бегло смотрит на эльфиек, не задерживаясь ни на ком, чуть морщится, словно видит перед собой что-то жалкое или гадкое.
– Так что прикажешь делать? – уточняет второй.
– Мне всё равно, – брюнет открывает папку и сосредотачивается на бумагах.
– Я отправлю девушек к твоей матери, возможно, они кому-нибудь приглянутся в качестве рабынь, наложниц или ради потомства, – осторожно предлагает охотник. Брюнет лишь кивает, и стража уводит куда-то всех девушек и женщин, Жан провожает взглядом хрупкую фигурку девушки в платке, боль снова начинает пульсировать в кончиках пальцев. – Что делать с парнями? Оставишь кого-нибудь для гарема?
– Нет, – строго отвечает мужчина, стражники подходят к ним сзади и достают изогнутые на восточный манер клинки.
– И всё же, Аз? – шатен не унимается, а брюнет вскидывает равнодушный взгляд на пленников.
– Пусть будет этот, только отстаньте уже от меня, – он лениво и даже скучающе указывает на Жана, даже не уточняя про расу, после чего разворачивается и покидает двор. – Отведите в купальни, пусть отмоют его, – брезгливо бросает через плечо мужчина.
Его спутник послушно кивает другим стражникам. Жан плотно-плотно зажмуривает глаза, но не успевает закрыть уши. Его оглушает вспыхнувшая с двойной силой боль, чужие оборванные крики, свист оружия и гулкий звук падения голов вокруг. На парня со всех сторон брызгает липкая горячая кровь, он воет в голос и теряет сознание, падая на теперь ещё более бурый песок.