Чтение онлайн

Так-то, пахан-Колян! В этот раз Николаю противостоял не салага-молокосос. Не какое-нибудь учебное пособие, напичканное наркотой. Против молниеносной реакции и сокрушительных ударов мертвого шефа президентской Гвардии боевых навыков живого экс-гвардейца все-таки маловато будет.

Орг корчится от боли. На мертвом лице боевого зомби – ни намека на чувства и эмоции! И вот это – хуже всего. Кожин, как всегда, прав: мертвые исполнители гораздо удобнее и надежнее живых. Непредсказуемых живых.

И

все же на секунду, на долю секунды внимание «рабочего материала» и того, кто управлял им, было отвлечено скоротечной схваткой от прижатого к столу оператора.

И Денис сделал это. По наитию. Интуитивно, неосознанно. Неожиданно даже для самого себя. Вот что значит так любимые Кожиным рефлексы!

Правую кисть в мертвых пальцах-тисках – пронзила острая боль. А вот за левой рукой жмур не поспел: кончики Денисовых пальцев все-таки достигли цели. И на этот раз в стремительной гонке рефлексов оператор оказался быстрее воина.

Заново подключаться к огнеметчику на Трассе времени не было. Там – все, там окошко управления закрыто. Закупорено, забито наглухо. Сейчас у него в запасе было одно-два прикосновения к клаве. (До манипулятора все равно не дотянуться.) Сейчас можно лишь запустить какой-нибудь из свернутых файлов.

Денис развернул и запустил…

Смысла во всем этом, наверное, никакого, но хотя бы по-пы-тать-ся! И он попытался. И он успел.

Открыть видеоотчет «Демонстрация 1».

«…Так что мне доложить Президенту?..»

«Рабочий материал» – бывший офицер и начальник Президентской гвардии, носивший когда-то фамилию Воронов, не мог сейчас не видеть себя на экране монитора.

«…Что увидите, о том и доложите…»

«До чего же похожа столичная лаборатория Кожина на этот кладбищенский бункер!» – подумал Денис. Не хватало только прозрачного стола с покойником. Впрочем, покойник здесь был, и в лабораторном столе он уже явно не нуждался.

«…Надеюсь, после этого отстрел закончится? Вы должны понимать, что президентская Гвардия – не резиновая и предназначена не только для ваших опытов…»

Денис почувствовал, как слабеет хватка мертвеца, но освободить руку пока не решался. Не верилось, что удалось… Не верилось… Удалось?

– Ты гений, – послышался сзади сдавленный шепот Юльки.

Эх, не лукавь, девочка. Если бы ты действительно так считала, то орала бы от радости во всю глотку, а не хрипела умирающим лебедем. Нет, ты тоже еще не веришь. До конца. Но очень хочешь.

«Рабочий материал» дернулся. Будто током шарахнуло.

Волна мелкой дрожи по мертвому телу… Должно быть, таков ответ на импульсы-приказы из командной машины Каравана. Умерший человек сопротивляется командам оператора? Демонстрирует свою… волю? Невероятно, но похоже на то.

Ох, как сейчас Кожин бьется над системой управления, тщетно пытаясь вернуть вышедшего из подчинения покойника в реальность «Мертвого рая». Незапланированная самоволка, да, Павел

Алексеевич? Неувязочка? Сбой программы?

Денис всматривался в лицо бывшего начальника президентской Гвардии. Оно было уже другим, это лицо. Неживым, но другим, неуловимо другим. И не разглядеть так сразу, в чем перемена. И не понять…

Что происходит сейчас с мертвым человеком по фамилии Воронов? Что он видит, что ощущает? Расплывчатые образы? Смутные воспоминания? Плотную пелену тумана, в которой едва ворочаются плохо узнаваемые, но узнаваемые все же силуэты? Ускользающую нить… Ведущую вопреки всем законам мироздания куда-то… куда-то назад.

Нет, о том, что сейчас творится в душе прозревающего мертвеца, Денис не хотел даже думать. Да и что за чушь такая?! Какое прозрение, какая душа?! Откуда она у киборга, у машины из мертвой плоти и виртуального клубка нервных окончаний, раздражаемых извне. Или все-таки…

Все-таки ты чего-то не предусмотрел в своем долбаном эксперименте, Федеральный Полномочный посол Кожин Павел Алексеевич. Что-то ты невольно оживил вместе с телом и боевыми навыками «рабочего материала». Оживил, сам о том не подозревая.

Что-то, что жило и цеплялось за этот мир до последнего. Что незримо боролось за право существовать вместе со слабыми импульсами умирающей вселенной – непознанной системы, которую глупые людишки упрощенно именуют нервной. Что выдержало и сканирование, и перезапись. Что затаилось после смерти и неестественного воскрешения – ошарашенное и непонимающее. Что замерло, но не умерло. И что, наконец, проснулось, узнав… осознав, вспомнив себя перед экраном монитора.

– Господи, неужели он мыслит? – прошептала Юлька. – Думает? Сам?!

– Кажется, я догадываюсь, в чем дело, – тихо, непривычно тихо прозвучал ответ Волка.

Николай был поражен не меньше операторов, но соображалка у орга сейчас работала быстрее. И кажется, в нужную сторону.

– В чем? Дело? – озадаченно повторил Денис.

– Это… это… Побочный эффект это. Непредусмотренный, непредсказуемый.

– Побочный? Эффект? – Денис решил, что он медленно, но верно превращается в попугая.

– Думать – это тоже рефлекс, – сказал группировщик.

– Думать. Тоже. Рефлекс, – снова повторил Денис, пробуя слова на вкус и тщетно гоняясь за смыслом сказанного.

А осмыслить такое было нелегко. Сразу – не получалось.

– Особый рефлекс высшего порядка, присущий лишь человеческой природе, который ненароком разбудили эксперименты Кожина. Но в «Мертвом рае» этот рефлекс до сих пор был невостребованным. Не было нужного толчка. Раздражающего импульса. А ты, Денис, заставил этот рефлекс работать. Вот такие дела…

Денис удивленно взглянул на группировщика:

– Рефлекс? Работать? Думать. Рефлекс…

И – полная мешанина в голове.

– Погоди-погоди. По-моему, Кожин реанимировал лишь неосознанные действия человека.