Полигон
Шрифт:
Проспал он долго; Кащей его не будил, тихонько встал сам и побрел на кухню… Генка проснулся от запаха пригорелой гречки и влажного пара от кипящего чайника. Бросил взгляд в окно и ошалел: снаружи крутилась сплошная белая круговерть. Он сел на постели. Помотал головой и протер сонные глаза. Тело кое-как проснулось, а мозги еще не подключились и никак не желали осознавать, что же такое творится.
А за окном мела метель. Настолько густая, что соседский забор на противоположной стороне улицы было видно с трудом. Дорогу, еще вчера укатанную и утоптанную до блеска,
Генка, еще не до конца соображая, что делает, напялил штаны и свитер, и, грохоча незашнурованными ботинками, выскочил на улицу.
Его окатило мелкой ледяной крупой, холодное крошево залепило глаза и посыпалось за шиворот; а он полез по снежной целине — с двора Пашиного дома на дорогу, словно не веря, что там — все то же самое. Остановился по колено в снегу и замер. Машинально провел по лицу ладонью, стряхнул налипшие крупинки, и тут же лоб и щеки облепило снова. Он оглянулся — в обе стороны не видно ни зги, метель такая, что редкий водитель рискнул бы выехать в эту погоду даже по самой крайней необходимости. Все понятно… Как говорится, понятно даже Ежу. Поход в Зону не состоится.
Генка стоял и как-то отстраненно думал, чего бы ему такого сделать — со всей силы врезать ногой в столбик забора, или с яростью топтать снег, или адресовать небу десятиэтажный матерный загиб… И пока не решил, то стоял неподвижно, понемногу превращаясь в снеговика.
— Геныч, не дури, пошли в дом, — раздался сзади тихий скрипучий голос, и Кащей взял его за плечи — как-то нерешительно и осторожно, совсем не так, как он обычно это делал. — Пошли, простудишься же…
— Кто нами играет… Кто нами играет, через колено его… — бормотал Генка, глядя куда-то в другой конец теряющейся в белой круговерти улицы.
— Пойдем.
Генка вздрогнул. Да что же это происходит, если Паша стал такой вот, сам на себя не похожий… Он медленно повернулся и побрел к дому, черпая снег ботинками.
В комнате Кащей подтолкнул его к печке и молча сунул Генке полотенце.
— Паш, нет, ты видел, что происходит? — надрывно выдохнул Генка, растирая по лицу растекающиеся остатки ледяных кристалликов. — Это же… Это… Ну, короче, ты понял. Неспроста все это. Но… Ничего, я подожду. Не может же эта метель длится вечно. У них же снега не хватит! — крикнул он, глядя куда-то в потолок. Словно тот, кто сыпал на Зону снег, сидел там.
— Ёж, успокойся… Да успокойся же…
Оба замолчали. Еж, чуть повернув голову, смотрел куда-то вбок, на обшарпанный пол. Мимо пашиного серого свитера, старого и затасканного. Обоим теперь было ясно, что в Зону их не пустят. Кто? А хрен его знает, кто. Но ясно же, что метель эта неспроста, и что снега у «них» хватит — хватит настолько, насколько упрямый журналист будет упорствовать и не пока не поймет, что переписать сценарий ему не по силам…
— Ёж, уезжай, — тихо попросил Кащей. — Для нас обоих это лучше будет. Как только метель стихнет — так и уезжай.
Новогодние каникулы для служивых надолго не затягивались. Да и Роман сам понимал, что безделье для
— Вот здесь, — Ромка указал на здание, — теперь будет твое основное место тренировок. Конечно, тир все равно остается, и командная тактика, но это — главное. Пошли наверх.
— Так не видно же ничего!
— Надевай прибор. Вот так он включается…
— Блин, да в нем тоже ничего не видно! — возмущенный Бен хотел было сорвать со своей головы неудобную штуковину, но Роман решительно остановил его руку.
— Привыкай… Тебе надо учиться смотреть и ориентироваться в нем. Там, куда ты пойдешь, с вероятностью девяносто девять процентов будет темно. Потому что три этажа — подземные. Аварийное освещение вряд ли работает, все-таки пять лет прошло…
— Ой, что, правда?! — ужаснулся Бен. Мысль о темном подземелье заставила его передернуться.
— А фонарик на лбу сделает тебя потрясающей мишенью. Так что привыкай. Это еще очень хороший ноктовизор, в других видно намного хуже…
Они поднимались по лестнице в достроенной части здания. Бен опасливо придерживался за перила, чтоб в случае чего не скатиться кубарем вниз — смотреть сквозь ПНВ было неудобно. Роман шел сзади, и умудрялся светить себе под ноги фонариком так, что Бену не доставалось ни пятнышка света. Когда они поднялись на четвертый этаж, Бен с удивлением увидел коридор со стенами, обшитыми толстым тёсом.
— А это еще для чего? — Бен покрутил головой по сторонам.
— Чтоб пули не рикошетили от стен, а застревали в дереве, — Роман указал на дыры в досках. — Конечно, общая схема расположения не соответствует лаборатории, но когда ты научишься общим принципам зачистки здания, то незнакомая планировка преградой не станет… Поскольку в «Вымпел» тебе предстоит спускаться в подземелье, то твои тренировки в основном будут построены на движении по этажам сверху вниз. Там, где мы стоим — типа первый этаж. Надземный. Пошли, покажу, где начинается спуск на первый подземный.
Они двинулись по коридору. Бен, расслабившись, шагал позади — во-первых, он уже немного приспособился к необычному освещению вокруг, во-вторых, Ромку и так было видно хорошо, даже через ноктовизор. Вдруг из одного дверного проема вывернулась откуда-то сбоку и стремительно шагнула Бену навстречу темная фигура. От неожиданности Бен матюгнулся и отскочил вбок, чуть не ударившись о фанерную стену. Ромка остановился, и с беззвучным смехом посветил фонариком на вышедшего человека.
— Михаил?! Ты, что ли?! — Бен узнал дежурного по базе и перевел дух. — Выскочил, как черт из табакерки… Ф-фух…