Полигон
Шрифт:
– Негусто, - вставил Ронч, приподнявшись и глядя на монитор.
При нынешних ценах этих денег хватит разве что на два куба настоящих дров для камина, мысленно добавил Кин и сопоставил дату открытия счета с сегодняшним числом. Сумма вполне соответствовала той, которую можно скопить из жалованья унтера за неполный год на Тангре, если не позволять себе никаких лишних трат. Открывать счета где-либо помимо бухгалтерии по месту службы военнослужащим строго запрещалось. На эту статью устава могли беззаботно плевать гранд-офицеры Генштаба, но отнюдь не унтеры с захудалой планеты.
– Нулевой результат - тоже результат.
–
– Теперь давайте прикинем. Пятилетний контракт, два года долой. Одна только неустойка составила бы шесть тысяч.
С запозданием он сообразил, что увлекся и привел по памяти те данные из послужного списка Гронски, которых в бухгалтерской ведомости не было и быть, разумеется, не могло. Однако Ронч вроде бы не обратил внимания на оплошно проявленное Кином всезнайство, его мысли занимало другое.
– При таких финансах особо не разгонишься, - рассуждал квадр-офицер.
– Ему хватило бы разве что на билет до Трента, койку в трущобе и резиновую лялечку в секс-шопе, где уж тут мулаток на Лебаксе шарахать. Про неустойку и говорить нечего.
Как ни странно, в приведенной Рончем забавной калькуляции Кин уловил существенное зерно. И впрямь обязанности вожделенного рая для низших чинов исполняет пресловутый Трент, а в грезах покойного унтера почему-то фигурировал элитарный Лебакс. Складывалось впечатление, что некто прельщал парня деньгами, свободой и прелестями знаменитой своими курортами планеты, отчего все это и сплелось в сознании Гронски неразрывной ассоциативной цепочкой. Бессознательное хаотично лишь для неискушенного взгляда, на самом деле оно руководствуется в целом достаточно строгой логикой. Возможно, имеет место случайность, какие-нибудь вытесненные давние вожделения, но не исключено, что именно здесь кроется кончик нити, ведущей к демону-искусителю. Для роли агента по кличке Туман унтер выглядел слишком простовато, скорее всего Гронски являлся его платным сообщником, а затем, как часто водится, перешел в разряд жертв.
– Вы совершенно правы, - согласился Кин, закрыл бухгалтерскую базу данных, вернувшись в общую сеть, и повернулся к Рончу.
– Веселенькие дела, - задумчиво протянул тот.
– Наверно, мне следует доложить о нашем с ним разговоре, как вы на это смотрите?
– Безусловно.
Для Кина осталось неясным, действительно ли его собеседник не подозревает о том, что каждое их слово записывается, или же он делает невинную мину ради соблюдения приличий.
– Как я понимаю, вы даже не спросили у Гронски, на какие такие деньги он собирается шиковать?
– спросил он, заранее зная, что услышит в ответ.
– Видите ли, Кин, у меня в родных краях не принято интересоваться, откуда у человека деньги, - объяснил Ронч.
– Я же с Эргасты, там за такие вопросы могут запросто хряснуть в рыло, извиняюсь за выражение. А еще на этот счет у нас в народе говорят: не любишь вранья, так не спрашивай.
– Мудрая поговорка, - признал Кин, подумав заодно, что она исчерпывающе выражает суть всей его служебной деятельности.
Далеко не все люди столь щепетильны, как бравый Ронч с планеты Эргаста, исправно поставляющей Содружеству самых лихих вояк и отпетых бандитов. Неужто унтер Гронски всерьез рассчитывал расторгнуть контракт, погасить громадную по его меркам неустойку и преспокойно заказать билет на баснословно дорогой курорт, избежав
– Ну а я могу поделиться с вами одним случайным наблюдением, - решил напрямую высказаться Кин.
– Вчера вечером около одиннадцати, стоя у окна, я увидел выходящего из блокгауза человека. Как теперь выяснилось, это был именно Гронски. Он прямиком направился сюда, вот к этому дому. Признаться, я было подумал, что меня срочно вызывают в блокгауз и это идет нарочный. Дверь внизу хлопнула, он вошел, но у меня, разумеется, не появился. Значит, навестил кого-то другого в этом доме. Логично?
– Унтера живут в корпусе рядом с рудником, это совсем в другую сторону, добавил Ронч.
– Как вы думаете, к кому он мог идти?
Квадр-офицер надолго задумался, вздохнул и помотал головой:
– Прямо скажу: не знаю. Для меня новость, что он вообще сюда захаживал.
– Теперь посмотрим, что получается. Гронски с энтузиазмом предвкушает обладание большими деньгами и строит радужные планы. Сдав дежурство, идет к кому-то в дом для гражданского персонала. Спустя три часа он уже лежит в своем боксе. Труп. А предсмертной записки нет. Как, по-вашему, на что это похоже?
– Думаете, шантаж?
– Я думаю, попытка шантажа, - уточнил Кин.
– И, разумеется, инсценировка самоубийства.
– Ума не приложу, кого и чем он мог бы шантажировать, - скептически промолвил Ронч.
– Да это, к счастью, не наша работенка.
– Кин снова повернулся к компьютеру.
– Что ж, давайте сделаем так. Мы доложим о том, что знаем, ребяткам Наримана, пусть они разбираются дальше.
Списком интеркомовских номеров гарнизона Кин предусмотрительно запасся еще перед вылетом на Тангру. Подсоединив интерком к компьютеру, он дал задачу дозвониться до отдела контрразведки и с удовольствием отметил, что наконец его стол приобрел привычную конфигурацию рабочего места: компьютер в сети, интерком при компьютере, расследование идет полным ходом. Долго ждать соединения ему не пришлось, динамик интеркома коротко пискнул, затем послышался знакомый хриповатый голос:
– Нариман на проводе.
– Вас беспокоит инспектор Кин.
– Слушаю, инспектор.
– У меня к вам кое-какие вопросы. Что удалось выяснить на складе?
– Те оба ящика, что числятся, в сохранности и опломбированы. Значит, мину взяли не у нас на складе, - невесть почему Нариман изложил свой вывод оптимистичным тоном.
– Ящики вскрыли, мины пересчитали?
– недоверчиво спросил Кин.
– А зачем, если пломбы целы?
Редкостный кретин с идеальной характеристикой, хоть в рамочку вставляй, зло подумал Кин. Неудивительно, что Туман преспокойно орудует у него под носом.
– Еще меня интересует, кто ведет следствие по делу Гронски.
– Квадр-офицер Тарпиц. А зачем вам?
– Я хотел бы с ним побеседовать. А кроме того, квадр-офицер Ронч намерен сообщить вашему сотруднику некоторые сведения, которые могут помочь следствию.
– Тарпиц отличный следователь, - с апломбом заявил Нариман.
"Похвала в его устах похуже всякой брани", - вспомнилась Кину цитата из старинной комедии.
– Не сомневаюсь. Позвольте записать его номер интеркома.