Полет Ящера
Шрифт:
– Неужели думаешь?
– Вот тебе и ужели! Думаю о том, что подлец ты, конечно. Первостатейный! И правильно люди прозвали тебя Ящером. Ящер и есть.
Я заправил в брюки рубаху, накинул на шею галстучную удавку. А Надюха продолжала болтать.
– Не любишь - понятно, но притвориться-то разве сложно?
– С какой стати, интересно?
– Как это, с какой? Она ж дура! Как втрескалась в тебя, так с тех пор из комы и не выходит. Это ж понимать надо.
– Вот и понимай, если такая понятливая, - я покосился на полуобнаженную, развалившуюся в кресле Надюху, сумрачно прикинул, что если подойти чуть сзади и треснуть её по шее, то, пожалуй, получится вырубить её одним ударом. Занятно, что она подумает, когда очнется? Сообразит, что её ударили, или предположит что-нибудь более мирное? То есть Надюха-то как раз сообразит, не Елена.
– …Она ведь из однолюбок, понимаешь? Ты у неё теперь на всю жизнь.
– Вот спасибочки!
– Балбес! Ты когда-нибудь видел, как хозяин уезжает от своей собаки на машине?.. Не видел, а зря, Потому что у собаки случается истерика. Может даже инфаркт приключиться.
– Это ещё почему?
– Ну, как же! Она же думает, что её бросают. Знаешь, как их трясет! Они и бежать даже не могут, потому что лапы отнимаются.
– Хочешь сказать, что женщины, как собаки?
– Может, и так. Их ведь из ваших ребрышек выстругали. Вы без них можете, а они без вас нет.
– Интересная теория!
– Это не теория, это правда. И таких, как Елена,
– раз, два - и обчелся, а ты… Ты просто не знаешь, что такое любовь. Я бы вот хотела встретить мужчину, чтоб только меня всю жизнь и любил.
– За что же тебя любить?
– сухо поинтересовался я.
– А ни за что!
– она обозлилась.
– За что-нибудь и дурак сумеет, а вот если просто так, если без всяких причин, тогда я бы сразу поверила.
– Во что поверила?
– А в Бога, - Надюха глянула на меня с вызовом.
– Если брак и впрямь замышляется на небесах, значит, так оно и должно быть. С первого взгляда и навсегда.
– Ты ли это поешь, ласточка моя!
– Конечно, куда тебе просечь, толстокожему! Тебе, идиоту, с женой повезло, а ты и этого сообразить не можешь… - Она зло и по-мужски выругалась.
– Я уж давно заметила. Отчего-то именно таким, как ты и везет на хороших жен. А почему? За какие такие заслуги?
– Надюха уже не обращалась ко мне, просто рассуждала вслух.
– Точно насмешка какая! Добрым мужикам сплошь стервы достаются, а баб золотых опять же распределяют меж такими, как ты. Может, это нарочно? Чтобы, дать шанс тому, кто плох? Вроде соломинки утопающим.
– Что ж, тогда не куксись, жди золотого мужика. По твоей же теории именно такой тебе должен достаться.
Глядя в зеркало, я огладил воротник, пошевелил губами. Мелкие шрамчики возле носа стали заметнее. В памяти стальным проблеском высветилось прошлое. Ox, и полосовали меня тогда! Пугали на свою голову. Не получилось у ребяток. Обломилось… И всех ведь потом нашел. До единого. А шрамчики заштопали и загладили…
Я чуточку свел брови, губы слегка поджал. На щеках от мимических движений образовывались жесткие складки, отчего лицо из спокойного враз превратилось в хищное, и даже глаза стали более пронзительными.
– Хочешь сказать, что я стерва?
– Надюха вздохнула.
– Может, и так. Хотя, наверное, не совсем. Сам подумай, если стерва понимает, что она стерва, значит, она уже не совсем стерва.
– Мудро!
– Еще бы! Только я все равно жду. Барахтаюсь среди волн и жду.
– А за меня замуж пошла бы?
Надюха покачала головой.
– Вот уж фигу. Разве что лет через десять, когда совсем стану старухой. От полной безнадеги.
– Долгонько же тебе ждать придется, - я бросил ей ключи.
– Ладно, кури, отдыхай. Прохожих желательно не впускать. Вечером, скорее всего, не вернусь, но к утру - более, чем вероятно.
– Лучше бы ты к ней сходил.
Я посмотрел этой девочке в глаза и на секунду сдвинул брови, повторяя зеркальную гримасу. Легкое напряжение, и в голове послушно перещелкнуло. Это не было выстрелом, но подобие удара она несомненно ощутила. Покачнувшись, растерянно заморгала.
– Ты чего это?
– Шучу, Наденька. Просто шучу.
– Гад!
– сказала она без особого воодушевления.
Ухмыльнувшись, я двинулся к выходу. То-то же, стерва умудренная! Нашла кого поучать!
Спустя полчаса я уже сидел возле койки Витька. Ганс торчал у выхода, а я смотрел на стеклянную капельницу, на прозрачные трубочки, тянущиеся к рукам бывшего Елениного телохранителя, и молчал. Больничка была из престижных, а все ж таки на европейский
А у меня? Как все приключилось у меня самого? Да никак. Просто проводил однажды Мисс-Тюмень до дому - и все. Шагая, смотрел на неё сбоку и видел перед собой все ту же телевизионную Синди Кроуфорд. А на следующий день купил, букет из полутора сотен роз. Никаких хитрых ухаживаний, ничего больше. Первый и последний взнос цветочной валютой, после чего меня назначили управляющим покоренного «банка». Выходило, и впрямь, по-книжному: бедная девочка ждала принца, а он взял и заявился! Только вот беда - не в облике этого свихнувшегося Витька, а в облике хладнокровного Ящера. Факир был пьян, и фокус не удался. То есть подменить колоду - подменили, да малость не той. Вместо шустрого ферзя некто взял, да выставил квелого короля, и подмены, увы, никто не заметил. Хотя, наверное, лучше было бы, если б Надюха оказалась неправа. «Все не так, ребята!» - пел знаменитый бард постсоюзных времен, но все не так было всегда и везде. Такой была задумана эта планетка. И Витек затесался в число обманутых, попытавшихся вложить деньги в давно прогоревший банк. Вероятно, и это кому-то было надо. Интересно бы узнать - кому именно. Во всяком случае, не Елене и не Витьку. Ни тот, ни другой ничего от свершившегося факта не получали. Честно сказать, и я приобрел только дополнительную проблему - проблему, от которой следовало скорейшим образом избавиться.
Хотя, конечно, я не ревновал. То есть, наверное, не ревновал… Или все-таки ревновал? Себе-то самому можно признаться!.. Ну, разве что самую малость. Ревность - тоже изобретение из лукавых. Полная бесстрастность граничит с кретинизмом, а гипертрофированное чувство собственности на близкого человека
– опять же идиотизм. И золотой середины снова нетути. Не ревнуем, значит, не любим, а ревнуем, значит, любим, но как-то не так. В моем случае Витек представлялся скорее недоразумением, этаким камнем, не. ко времени скатившимся под ноги. Впрочем, ко времени они и не встречаются. Эти камни-камушки. Просто он посягнул на чужое, отяготив меня ещё одним гнусным решением, а за это тоже кто-то должен платить. И кто же. братцы дорогие, если не сам Витек? Парня, конечно, жаль, но иного козла отпущения поблизости не наблюдалось. Афродита изменила мне с Адонисом, и следовало спускать с цепи свирепого Вепря. Но я сам был таковым и в помощи посторонних не нуждался. Случись это в иное время, когда в моей империи царила тишь да гладь, возможно, я подарил бы ему жизнь. Хотя… Незачем лгать. Не пощадил бы его и тогда. Просто сейчас имелось то самое усугубляющее обстоятельство, когда есть повод, когда хотелось наказать особенно сурово. ЧК и ревтрибуналы тоже создавались в нешуточные времена. Коли война и разруха, церемониться некогда. К стенке-и никаких заигрываний! Вот и я иного выхода не видел. Тем более что Елена была все-таки моей законной женой. Тем более, что Витек выболтал ей неположенное. Тем более что в критический момент он чуть было не шмальнул в меня из тэтэшника. Совковое законодательство вещало, что малые сроки поглощаются большим, но я в своих делах предпочитал суммировать.
Всмотревшись в мое лицо, Витек все понял. Губы его чуть шевельнулись. Кажется, он произнес слово «босс». А может, это был матерок, пущенный строптивым языком на прощание. Я сочувственно подмигнул парню и, навинтив на пистолет глушитель, зарядил особым соляным патроном. Как раз для подобных затей. Уже минут через пять-семь хитрая пуля рассосется в холодеющей крови, и бедолаги-криминалисты так и не поймут, что же прикончило этого парня.
– Прощай, Адонис!..
Прижав ствол к перебинтованной груди напротив сердца, я прикрыл его одеялом и выстрелил. Бывший телохранитель беззвучно дернулся. Не вскрикнул и не попытался позвать на помощь. Молодец, что и говорить! Я обтер глушитель платком, поднявшись, вышел из палаты.