Чтение онлайн

Дуня так и не поняла, как им удалось. Только они вытирали пыль внизу — и вот уже заняты тем же, но на полтора-два метра выше в ещё более возбуждающей позе. Сменили схоронку они вовремя: лишь защитничек оттащил их обоих вглубь воздуховода и погасил фонарик, как ботинки вернулись.

— Чёрт! — русоволосая командирша. — Далеко убежать не могла. На наших не выходила. В подлянке её нет.

— Спряталась, — подсказал мужской голос.

— Похоже на то. Вон сколько вентиляционных решёток поломано. Проверь!

Зашебуршало. Снизу, царапая стенки, нехотя поднялся бледный искусственный свет.

Он, столь же лениво, завернул к затаившейся парочке, но от увиденного испуганно отшатнулся и продолжил путь наверх. Дуня хотела отползти от края подальше, но ей не позволил менестрель, теперь со спины сковавший тело крепкими объятиями. Пыточное кресло, а не человек! Огроменный испанский сапог какой-то! Он одной рукой, словно верёвкой, прикрутил к бокам руки девушки, второй опять запечатал рот, а ногами зажал ноги. Да ещё каблуками удерживал соскользнувшую сумку.

— Ничего, кроме пыли, — прочихался боец.

— Дрянь. Ловко ушла… А как хорошо озабоченную истеричку изображала.

— Эт-точно, — поддакнул подчинённый.

— А, может, не ушла. Пройдёмся по другим дыркам.

Голоса стихли. Солдаты ушли. Певец не шевелился. Солдаты опять ушли. Защитничек ещё некоторое время выждал, потом расплёл живые оковы.

— Я на разведку, а ты сиди тихо.

Он, извернувшись змеёй, поменял позу и свесился вниз головой из трубы, попутно приложив несчастную по лицу ногой. Не то чтобы больно — невкусно, сапог у менестреля был грязным. С другой стороны, что-то подсказывало Дуне: лучше сапогом, чем голой пяткой — такого удара по обонянию она могла и не выдержать. А так, чуть-чуть челюсть поболит — и всё.

Осторожно, но быстро девушка встала на четвереньки и поползла прочь. Спасение спасением, а находиться рядом с этим типом опасно — мало ли, что ему нужно! К сожалению, в этот миг музыканту явно требовалось её общество: снова развернувшись (потеряет голос — сможет бродячим акробатом притворяться), он ловко перехватил беглянку за лодыжки и потянул к себе. Хорошо, что после замка сэра Л'рута у девушки вошло в привычку носить под юбкой панталоны, а то одна срамота…

— И куда это мы собрались? — защитничка чужие прелести не интересовали.

— По трубе. А что?

— Ну уж нет, у меня к тебе масса вопросов, — менестрель, как в тюрьме, стиснул запястье и потащил за собой. Как и тогда, к его шагу приноровиться не получалось, а удобством пленницы музыкант и теперь не озаботился. — У тебя другой сценарий в запасе есть?

— То есть? — пропыхтела Дуня. Дыхание никак не желало выравниваться.

— То есть, — передразнил он. — Вечно девица, нуждающаяся во спасении от нехороших парней.

— Эй! Ведь это я первой вас спасла! И уж спасать себя не просила!

— Тогда в самый раз начать, — насмешливо вмешался в диалог кто-то третий.

Пара остановилась как вкопанная. Далеко уйти им не удалось — на ближайшем пересечении коридоров их дожидались. Русоволосая с боевым отрядом. У всех автоматы (Дуня решила не искать другого определения оружию). У всех ещё более злые, чем раньше, лица. Н-да, теперь кросс не поможет: сейчас бегство, в отличие от прошлого раза, было сродни самоубийству, а не единственным способом спасения.

Менестрель досадливо поморщился — кажется, парня больше волновала

его ошибка, а не то, к чему она привела.

— Как я и думала: где девочка, там обязательно отыщется мальчик.

Какой он ей мальчик? Дамочка совсем, что ли, ослепла?.. Дуня исподлобья зыркнула на спутника. Вообще-то, женщина-солдат права — мальчик, что странница ещё при первой встрече отметила. Всё те же «около двадцати пяти» — когда захочу, серьёзный представительный мужчина. Девушка так и видела его в деловом костюме руководителем среднего звена, а, может, и высшим начальством. Когда приспичит, развесёлый пацан, грабящий чужие сады… но последнее уже на пике артистических возможностей — годы всё-таки брали своё, а подсобить им решил относительно свежий порез, крест-накрест изукрасивший щёку. Он не старил, но с каким-то утончённым ехидством подчёркивал морщинки усталости. Усталый человек не может быть молодым… Дуня не заметила, как нежно коснулась подушечками пальцев тонких, сейчас алых полос. Почему-то они, следы удара наотмашь то ли бритвой, то ли струной, выглядели куда более зловещими, нежели бугристые рубцы, коими щеголяли жандармы с Ларкиным во главе или тот же сэр Л'рут. А ведь этот шрам, практически в будущем незаметный, не уродовал. Но затянувшую его белую кожу уже никогда не вызолотит солнце и кровь гнева или смущения не зальёт две, словно бы нарисованные пером, чёрточки. Где же это он так?

Девушка уронила руку и непроизвольно прижалась к своему не слишком-то удачливому защитнику, тот инстинктивно обнял.

Уютно.

— Кхе, голубки, — издевательский хохоток вернул обоих из нежданно зачарованных далей к грубой реальности. — Капитан, а он вроде как на нормального тянет. — Тот самый парень, что проверял вменяемость Дуни прикладом. Он же, судя по голосу, инспектировал воздуховод на наличие беглянки. — Что же это он себе в напарницы психованную дуру взял?

— Сейчас выясним, — хмыкнула русоволосая. — Заодно и насколько она психованная, и насколько дура. Есть у меня замечательнейшее средство — языки развязывает на раз.

Она вытащила из-за пазухи витую цепочку с прозрачным ромбовидным кристаллом. Камень, будто обрадовавшись или, наоборот, возмутившись, что покинул тёмные складки одежды, вспыхнул отражённым светом. Следом по стенам и потолку заскакали разноцветные искорки сродни тем, что радостно кружат над танцполом. Видимо, совсем не рассчитывавшая на такую реакцию, грозная капитан выронила волшебную подвеску — и та, ничем не удерживаемая, полетела вниз. Женщина лишь в самый последний момент успела поймать чудное украшение — кристалл исчез в судорожно белевшем костяшками кулаке.

— Хоть и стерва да командир, и меня на поворотах обошла, а я её люблю, — во всеуслышанье выдал самый разговорчивый из солдат и остолбенело замер под поражёнными и, что скрывать, заинтересованными взглядами товарищей.

— Это не я! Это всё он! Он меня заставил! Я тут ни при чём! — поддержав чужие откровения, плаксиво и противно до тошноты взвизгнула Дуня. Да так и застыла с открытым ртом — не то чтобы она не хотела этого сказать, но определённо не собиралась. Ох, ей сейчас достанется от менестреля. Но тот пропустил мимо ушей обвинение, недовольно буркнув: