Чтение онлайн

Аримин был рабочим городом, и уставшие за день жители рано ложились спать. С наступлением темноты в редком окне зажигался свет. Зато по утрам, еще до восхода солнца, улицы наполнялись спешащими людьми и повозками с грузом для кораблей. Они выезжали через городские ворота, которые также строго охранялись легионерами.

Один из собравшихся вокруг огня часовых посмотрел вдаль, в темное пространство.

— Кажется, кто-то едет, — неуверенно произнес он и снова прислушался.

Покинув тепло жаровни, к нему подошли двое товарищей. Простояв некоторое время в напряженной тишине, они хотели было вернуться к остальным, но в этот момент вдалеке раздался едва различимый шум. В застывшем над мерзлой землей воздухе звук разносится быстрее.

Самый

молодой из охранников прищурился и как можно дальше вытянул шею. Конечно, все вокруг тонуло во мраке, и все-таки он был готов поклясться, что там, в глубине темной пустыни, что-то происходит.

Постепенно неясные очертания начали обретать форму, и парень с волнением воскликнул:

— Вон там, смотрите! Всадники! Только не знаю сколько…

Однако у остальных зрение оказалось не таким острым, и они так ничего и не смогли увидеть.

— Интересно, это наши или нет? — пытаясь скрыть страх, спросил кто-то. Тревога передалась остальным. Все тут же представили, как городские стены осаждают дикие племена варваров, и поежились, словно от порыва холодного ветра.

— Трудно сказать. Может, доложить командиру?

Молодые воины задумались. Неизвестно, что могло обернуться более тяжелыми последствиями. Набег неприятеля — это, конечно, серьезно, однако гнев разбуженного по ложной тревоге центуриона еще хуже.

Самого старшего из часовых звали Терас. Он поступил в легионеры после неудачной попытки организовать собственную торговлю, а потому воинского опыта у него было не больше, чем у всех остальных. Однако товарищи ждали совета именно от него, поскольку знали, что он разбирается во всем, начиная с финансовых вопросов и заканчивая отношениями с женщинами. На самом деле Терас не был специалистом и в этих делах, однако умел напустить пыли в глаза, и впечатления вполне хватало, чтобы товарищи считали его мудрым и знающим.

Пока часовые сомневались и совещались, всадники подъехали ближе, а к металлическому звону упряжи прибавился глухой стук множества копыт. Ночной ветер трепал знамена, и они неприятно, жутковато хлопали. Темная неизведанная сила неумолимо приближалась к городским воротам.

— Да, наверное, надо срочно доложить, — нервно кусая губы, решил Терас.

— Открывайте ворота! — раздался снизу громкий голос. Часовые вытянулись по стойке «смирно», как и полагалось по уставу.

— Ворота заперты. Приходите утром! — ответил один из охранников, а товарищи засмеялись. Терас расстроенно подумал, что этих парней не мешало бы обыскивать перед дежурством и забирать фляги со спиртным. Тогда они относились бы к своим обязанностям более ответственно. Он едва сдержался, чтобы не дать шутнику подзатыльник. Да что толку? Сказанного не вернешь. Терас закрыл глаза. Внизу наступила зловещая тишина.

— Я выясню, кто из вас так шутит, и прикажу хорошенько выпороть его, — то ли сердито, то ли насмешливо отозвался тот же голос. — А теперь открывайте!

Терас вгляделся в темноту, пытаясь получше рассмотреть подошедший отряд. Иногда он жалел, что не остался торговцем, пусть даже и невезучим.

— Открывайте, — решительно распорядился он. Стоявшие внизу, у ворот, часовые стали серьезными и тревожно подняли головы.

— Может быть, все-таки подождать…

— Нечего ждать, открывайте, и все. Холод собачий, а это явно римляне. Думаете, варвары стали бы дожидаться, пока мы здесь решим, что делать?

Требовательный голос всадника перешел в крик, ждать ему явно надоело. В эту минуту тяжелые засовы отодвинулись, и ворота медленно открылись.

Брут въехал первым и быстро соскочил с коня, нетерпеливо бросив поводья ближайшему из часовых.

— Так-то оно лучше. А где этот болтун, который предлагал подождать до утра?

Терас увидел, как в ворота въехал еще один всадник, укутанный под стать самим часовым. Несмотря на громоздкую одежду, он выглядел внушительно, а все, кто ехал рядом, почтительно пропускали его вперед. Командир. Их Терас узнавал за милю.

— На

разборки нет времени, — твердо произнес незнакомец. — Мы уже и так опоздали.

Кивнув, Брут быстро сунул ногу в стремя и легко взлетел в седло. Командир не стал дожидаться, а пришпорил коня и поехал по темным улицам. Отряд молча направился следом.

К тому времени как на стене появился начальник охраны, отряд уже вошел в город. Терас насчитал целую центурию. Ворота снова закрыли и заперли на все засовы, а молодые часовые, смущенно опустив глаза, заняли положенные посты.

Центурион, возглавлявший охрану городской стены, был ветераном. А если верить рассказам, то получалось, что со времени взятия Карфагена он участвовал во всех крупных битвах. Несмотря на то что для этого ему требовалось бы прожить на земле несколько сотен лет, доблестный воин говорил об исторических событиях так, словно действительно принимал в них самое непосредственное участие. Больше того, из его слов всем сразу становилось ясно, что исключительно его усилия спасли Римскую республику от бесчисленных завоевателей, морального разложения, распада воинской дисциплины, а возможно, и от полного уничтожения. Как бы там ни было, воин был сед, покрыт шрамами, очень раздражителен и крайне недоволен тем, что ему постоянно подсовывали зеленых новобранцев, требуя превратить их в подобие настоящих легионеров.

— Ты, ты и ты… — Последним начальник мрачно ткнул пальцем в Тераса. — Не знаю, что вы здесь делали этой ночью, но завтра точно будете чистить отхожие места.

Не произнеся больше ни слова, центурион тяжело затопал вниз по скользким ступеням. Едва не упав, цветисто выругался. Ветеран тоже не терял времени даром: от него отчаянно несло перегаром.

Терас пошел к костру, пытаясь согреть замерзшие руки. Препиравшийся с Брутом молодой легионер сделал несколько неуверенных шагов навстречу, открыв было рот, чтобы прокомментировать слова центуриона, однако Терас резко поднял руку.

— Лучше молчи, — коротко предупредил он. — А не то я сам тебя убью.

Цезарь без особого труда нашел место встречи. Не желая говорить прямо, Красс в своем письме просил его вспомнить, где они собирались разбить войско Спартака. В Аримине полководец не был уже целое десятилетие, но город не слишком велик. В районе порта свет горел лишь в одном окне — в том самом доме, где его ждали. Юлий, как мог, пытался скрыть свои намерения. Галлию он покинул внезапно, без всякого предупреждения, и, взяв с собой лишь одну центурию, как можно быстрее направился в Аримин, чтобы появиться там раньше, чем распространится слух о его отъезде. Первые шестьдесят миль воины преодолели всего лишь за двенадцать с небольшим часов, но никто из легионеров не жаловался и не требовал отдыха дольше самого необходимого, чтобы подкрепиться и напоить лошадей. Лишь убедившись, что даже самые быстрые из шпионов не смогут догнать отряд, полководец разрешил преодолеть перевал через Альпы спокойным шагом. И правда, отчаянный холод и разреженный высокогорный воздух не позволяли двигаться быстрее. Оказавшись наконец по другую сторону горного хребта, Юлий нисколько не сомневался, что всем, кто шел за ним, придется остаться здесь до весны.

Брут вместе с центурией остался на улице, перекрыв дорогу, а Цезарь подъехал к двери, которую помнил еще с прошлой кампании. Спешившись, постучал. Стоять на месте было страшно холодно, так что пришлось как можно плотнее запахнуть плащ.

На порог вышел незнакомый человек, очевидно, хозяин дома.

— Да? — произнес он, равнодушно глядя на воина.

— Галлия, — коротко произнес Юлий, и человек тут же сделал шаг назад, пропуская его в дом.

Откуда-то из глубины здания слышалось потрескивание огня — очевидно, в комнате горел очаг. Навстречу вышли Помпей и Красс. Горячо пожимая сенаторам руки, Цезарь ощутил прилив благодарности и едва ли не нежности. Судя по всему, они разделяли теплые чувства Юлия, и улыбки казались вполне искренними.