Поле брани
Шрифт:
– Я приберусь, – сказал Вум.
– Садись и давай сначала поговорим. Хочешь пить? Апельсиновый сок? – На столе появились кувшин и два бокала.
Вум задумчиво посмотрел на нее, затем натянул рубашку и сел. Интересно, о чем он думает…
Отчаяние!
Тхайла судорожно вздохнула. Она невольно подглядела его чувства! Оказывается, бесстрастное выражение его лица скрывало безграничную тоску. Девушка наблюдала, как он наполняет бокалы и передает ей один из них.
– Вум! Что с тобой?
– Все в порядке. Очень хороший сок.
Он
Она сшила подушки для его кресел, и Вум принял ее подарок, зная, что он вовсе не означает… Как она могла оказаться настолько жестокой, настолько слепой?
– О, Вум! Я не догадывалась. Мне жаль. Мне ужасно жаль!
– Ты теперь волшебница?
– Только маг. Сегодня мне дали третье Слово Силы.
Он кивнул:
– Ты не такая, как все, особенная. Знаешь, как тебя называют за глаза?
– Да я и не хочу знать. У тебя давно это чувство?
– Какое «это»?
– Чувство ко мне.
Он пожал плечами:
– С тех пор как впервые взглянул на тебя. Мист, конечно, знал. Но ведь этого не может быть, да? Правила не позволяют.
Он сделал большой глоток сока. Чудак! Как будто правила регламентируют все на свете.
– А ты очень скрытный. Сначала мне показалось, что ты меня ненавидишь.
– Наверно, так и было. Я ненавидел всех. Возможно, тебя сильнее других. Но в Теснине я узнал, что есть вещи, куда больше заслуживающие ненависти.
Тхайла смотрела на свои руки, но благодаря новым способностям все еще видела его бесстрастное лицо и отчаянное желание, скрытое за маской равнодушия, страстное стремление быть желанным. Может быть, в этом и состояла его трагедия? Может быть, именно поэтому он так беззаветно служил Хранительнице? Из желания быть желанным?
– И как же меня называют за глаза?
– Маленькая Хранительница.
И это тоже. Желание быть желанным.
– Жаль, что я не знала о твоих чувствах раньше, – сказала она. – Быть может, сумела бы помочь. Теперь слишком поздно.
– Как помочь? – спросил он. – Это правило никогда не нарушается.
Маги не краснеют!
– Да нет, это я так…
– Ты имеешь в виду постель? Но я хочу вовсе не этого.
Да он и в самом деле верит в то, что говорит. Бедный Вум! Мист отождествлял любовь и секс. А Вум считал, что это вовсе не связанные между собой чувства. И оба ошибались. Она была уверена в этом, хотя и не понимала, откуда ей это известно.
– А что изменилось теперь? – резко спросил Вум. – А-а-а, пять Слов? Мы вдвоем теперь знаем пять Слов, в этом все дело? Ты боишься, что мы будем нашептывать друг другу на ухо Слова Силы. – Его лицо блестело от пота сильнее, чем когда он рубил дрова. Бедняга Вум! – Мне казалось, что знать Слова Силы тяжело.
Тхайла никогда об этом не задумывалась. Теперь она смотрела на волшебство несколько по-другому. Она знала многие вещи, о которых ей никто
– Да, тяжело. Четыре – это предел.
– Так говорил нам Тиил. Но почему четыре, а не пять?
– Слишком много силы? – предположила она неуверенно. Вдруг в ее голове застучали раскаленные молоты. – Это разорвет тебя. Отчасти дело в этом. Но не только. Есть еще любовь, Вум. Не просто секс, а любовь.
Любовь и волшебство – дьявольское сочетание! Или, быть может, благословенное сочетание? Или и то и другое? Мир вокруг нее качался, ее мутило, глаза, казалось, вот-вот закипят… Она выдохнула:
– Я не могу больше говорить!
Неясные мысли ускользнули – Тхайла не стала цепляться за них, – и пульсирующая головная боль утихла. Что же делать с беднягой Вумом? Обрывки забытого разговора мелькали в сознании, какие-то помехи, неясные воспоминания…
– Поговори с Тиилом, – вдруг сказала она. – Он может устроить, чтобы ты э-э… отправился за пределы Колледжа, познакомился там с девушками.
Обитатели Колледжа всегда вступали в брак с обычными людьми. Таков был закон.
Вум сурово посмотрел на нее:
– Я не хочу выходить за пределы Колледжа. Не хочу знакомиться с девушками. У меня хватает дел здесь, и я рад этому. Зря мы затеяли этот разговор. Ты собираешься кормить голодного мужчину или будешь только болтать?
В его устах это было верхом остроумия.
– Я сделаю что-нибудь, – раздраженно сказала Тхайла, глядя, как сумерки окутывают поляну. Воспоминания по-прежнему не давали ей покоя, смутные воспоминания о мужчине. Может быть, именно поэтому она проникла в мысли Вума или даже вообще пришла сюда? Не Мист. Не Вум. Кто? Она чувствовала, что новое Слово Силы пытается что-то сказать ей. Мужчина… Мужчина? Лииб?
До чего же странный день!
– Тхайла?
– М-м?
– Почему Кииф убила своего возлюбленного?
– Что? – Она строго посмотрела на Вума и встретила твердый испытующий взгляд его янтарных глаз.
– Тиил не скажет, а ведь это душа всей легенды. Может быть, он и сам не знает. Кииф уничтожила человека, которого любила. Почему?
Любовь и магия…
– Я не знаю.
И все же он прав. Первая Хранительница убила своего возлюбленного – в этом и состояла тайна, но никто никогда не объяснял, почему это произошло, почему так должно было произойти. Как странно, что Вум это заметил, а она нет. И даже больше того…
– Кто такая Хранительница, Тхайла? Что в ней особенного?
Холод и ужас…
– Этого я тоже не знаю.
Вновь нахлынула боль.
– А мне кажется, ты знаешь, – сказал Вум серьезно.
– Нет! Нет, я не знаю!
Она не хотела этого знать. Она и так слишком быстро все узнаёт. А Вум не узнает никогда.
Бедный Вум – взволнованный, в этой влажной от пота рубашке! Всего-навсего стажер, немногим больше, чем обычный смертный. В лучшем случае ему придется до конца дней своих оставаться заурядным волшебником.