Чтение онлайн

– Ваш отец будет сопровождать нас в Нордленд? – осторожно спросила Инос.

– Это зависит от многого, мэм. Позволят ли местные власти вам выехать? Не схватит ли нас узурпатор? Да и не упустить время очень важно. Нет смысла ехать в Нордленд, если не присутствовать на муте, или совете, где можно оповестить разом всех нордлендцев.

Инос вздрогнула:

– Я никогда не была в Нордленде, но видела, как проходит бой в День Расплаты.

Джарга вздохнула. Она внимательно смотрела поверх головы Инос, словно пыталась разглядеть что-то вдалеке.

– А

я не видела ни разу, – резко сказала она. – Но могла бы пойти – я дочь тана. Попасть на сходку Нинтор – моя заветная мечта.

Ее костлявое лицо стало таким суровым и печальным, что у Инос мурашки побежали по коже.

– Тогда почему не пойдете?

Волшебница моргнула, словно очнулась ото сна, и с ледяной улыбкой посмотрела на Инос:

– Даже дочь тана не может появиться на сходке, если ее не сопровождает муж, причем полноправный тан. Моим мечтам тоже есть предел, ваше величество!

Инос усмехнулась:

– Отец мог бы предупредить вас, что следует держать язык за зубами.

Джарга ответила на ее усмешку хмурым взглядом:

– Он уже не держит свою дочь на веревочке! Нам пора, вон идет чародей.

– У нас будет военный совет?

– Да, насколько я понимаю.

– Тогда я хочу, чтобы на нем присутствовал мой сын.

– Что ж, это очень мудро.

Брр! Очевидно, волшебнице етуну сказали больше, чем королеве неволшебнице. И, кипя от возмущения, Инос пошла искать Гэта.

Это решение оказалось ошибочным. Гэта нигде не было, и, когда она решила отправиться на собрание, все мало-мальски важные его участники уже исчезли из поля ее зрения. Наконец Инос отыскала их в одном из близлежащих коттеджей. Тесная комнатенка была переполнена. Двоим из присутствующих пришлось подвинуться, чтобы она могла хотя бы протиснуться в дверь. Несколько человек стояли в проходе, загораживая свет, падающий сквозь крохотные окна. Она разглядела светлые волосы Джарги, а затем – к своему великому негодованию – и голову Гэта. Сесть было уже некуда, и она осталась стоять, чуть не упираясь головой в низкий потолок.

Говорил пожилой дварф, и уважительное молчание остальных свидетельствовало о том, что он важная персона. Инос видела только его белую бороду.

– …будет продолжать заседать еще по крайней мере две недели. Но, как вы конечно же понимаете, спешат разъехаться по домам в это время года. Вскрываются реки, скоро посевная. – Он закашлялся. – Но мы, безусловно, найдем время выслушать сообщение Смотрителя Севера.

Примерно с того же места послышался гортанный голос Распнекса:

– Кого еще вы сможете выслушать? Давайте допустим – о, это только предположение! – что здесь, поблизости, оказался новый император и захотел бы засвидетельствовать вам свое почтение? Согласился бы Директорат выслушать его?

– Если он был бы краток.

Инос почувствовала, что собравшиеся едва подавили смешки, но вслух все же никто не засмеялся. Здесь шла сложная политическая игра. Посланник Нордленда пожелал быть в курсе дела, но лично присутствовать отказался. Суеверие, конечно, лишь предлог – он руководствовался другими

соображениями. Император присутствовал, но неофициально, так как официально он был военнопленным. Признать этот факт означало бы объявить императора в Хабе самозванцем. Возникало множество спорных вопросов. И этого следовало ожидать, ибо и в лучшие времена политика Двониша бывала весьма запутанной.

– А как насчет королевы Краснегара? Если бы она была здесь? – настаивал Распнекс. Старик вздохнул:

– Коль скоро проктор счел бы важной тему ее выступления, может быть, директора и остались бы послушать. Но очень скоро она бы обнаружила, что говорит перед пустым залом. Видите ли, у нас нет деловых связей с Краснегаром.

– Проктор, а вы могли бы организовать заседание, не объявляя заранее, кто будет выступать?

Последовала долгая пауза. Инос, подавив гнев, размышляла. Двонишем правит Директорат, а проктор – председательствующий в данный момент, значит, эта белая борода принадлежит правителю страны, если таковой вообще существует. Оба гоблина стояли справа от нее. Фрацкр, вероятно, тоже где-то здесь. Так… Гэт, Шанди и Распнекс… Кто остальные четверо или пятеро присутствующих? Окажись один из них шпионом Сговора, вряд ли Зиниксо устоит перед соблазном сцапать заговорщиков.

– Вы меня пугаете, – сказал проктор, словно читая ее мысли. – Предположим, я соберу секретное заседание, а узурпатор узнает о вашем присутствии? Да он может разнести на части весь зал.

Очевидно, он был хорошо осведомлен. Распнекс резко сказал:

– Я думаю, узурпатор предпочел бы захватить нас живыми. Но неужели Двониш уже готов подчиниться? Вы собираетесь сдаться без малейшей борьбы? Даже прежде, чем он этого потребует?

– Директорат должен будет обсудить этот вопрос.

– Какие действия вы предлагаете предпринять, чтобы получить его поддержку? – сердито спросил чародей. – Дебаты необходимо ускорить.

– Скажите мне, о чем вы хотите просить Директорат, – ушел от ответа коварный старик. Распнекс вздохнул:

– Только о том, чтобы вы распространили весть о нашем движении сопротивления, – пусть все волшебники узнают о нем и обретут надежду. Мы просим их о помощи, тогда как узурпатор получает ее силой. Мы не можем воспользоваться магическими каналами, чтобы предупредить их, так как не хотим выдать себя врагу. А неволшебников иначе вообще невозможно привлечь к делу.

Старик болезненно закашлялся:

– Вы недооцениваете своего племянника. Я помню его еще ребенком. Он узнает о заседании, едва оно начнется, если не раньше, а потом еще и потребует с нашей земли выкуп. Каким образом вы собираетесь исчезнуть?

– Пока не знаю, но во всяком случае быстро.

– Вряд ли получится! Если вы используете волшебство, он выследит вас, возьмете лодку – с него станется вскипятить воду в реке.

Так оно и будет. Проктор точно изложил суть проблемы.

Распнекс вздохнул:

– Мы попросим всех членов Директората хранить молчание две недели, а за это время исчезнем. Старик презрительно фыркнул: