Чтение онлайн

– Извините, архимандрит, что я без приглашения. И вы не сердитесь на меня, Егор Лукич. Иерофант позволил мне приехать, сказав, что я вам нужна.

Крутов и дед Спиридон переглянулись.

– Да, – сказал Егор, – вы мне нужны, Ходок.

Мария обрадованно, хотя и с оттенком недоверия, подошла ближе.

– Я вас слушаю.

– Я сейчас вернусь, – сказал дед Спиридон, направляясь к скиту, скрылся за дверью.

Оставшиеся посмотрели ему вслед, потом глянули друг на друга.

– Я видела ваш бой, – сказала женщина, не пытаясь, как прежде, воздействовать на Егора своими колдовскими чарами. –

Это было очень красиво и необычно. Вы действительно великий боец. Драться на равных с адептом живы, исполнителем двух десятков Замыслов, мастером белой магии, дано не каждому. Так чем я могу вам помочь?

Крутов вдруг почувствовал какое-то странное облегчение, будто внутри него лопнул психологический нарыв.

– Маша… могу я так вас называть?

– Можете, – усмехнулась Мария.

– Может быть, мы перейдем на «ты»?

Недоверчивый и полунасмешливый взгляд с «рычанием пантеры», легкая улыбка.

– Почему бы и нет?

– Есть одно задание… если, конечно, у вас нет других дел.

– Дела подождут.

– Необходимо съездить в Осташков, найти там моего товарища Панкрата Воробьева, потом слетать на Алтай, в Бийск, и отыскать Ираклия Федотова. Пусть или свяжутся со мной, или приедут в Ветлугу.

– А если они не захотят?

– Они захотят. В крайнем случае убедите их…

– Убеди. Мы ведь перешли на «ты»?

– Убеди их приехать, Маша. Это крайне важно для дела, которое мы начинаем.

– Я поняла и все сделаю, Витязь. Будь осторожен… и по возможности счастлив. – Она вдруг оказалась рядом, обожгла губы Егора поцелуем и растворилась в ночи.

– Подожди, мы тебя подвезем, – запоздало бросил он ей вслед, потрогал губы, продолжающие гореть и щипать, проговорил глубокомысленно:

– Кто совершает поступок пьяным, всегда расплачивается трезвым…

– Поехали, сынок, – раздался из кабины «Рено» голос деда Спиридона.

Крутов оторопело заглянул в машину, не понимая, как старику удалось залезть туда незамеченным, и сел за руль.

До Ветлуги они ехали молча, потратив на весь путь всего двадцать минут, словно летели по воздуху, а не мчались по дорогам. Крутов не знал, что этим они обязаны иерофанту Сергию, протянувшему для них коридор «спрямления времени«. Внешне все выглядело как и прежде: лес, дорога, мост, город, – но время «притормозило», и хотя Егор почувствовал неладное, выяснять у Спиридона ничего не стал. На губах продолжал гореть поцелуй Марии, и это мешало сосредоточиться, воспринимать действительность и думать о другом…

Он не любил долгих прощаний и уехал ранним утром, пообещав Лиде, что позвонит, как только устроится на новом месте. Вряд ли она поняла, что означает «устроиться» в организации, поставившей целью войну с государственной мафией и преступниками, разрабатывающими психотронное оружие, однако слова Панкрата ее немного успокоили и слез не вызвали. А ему почему-то запомнились больше всего ее странные слова, совсем, казалось бы, не относящиеся к теме отъезда.

– Знаешь, что меня поражает? – сказала она, стоя в гостиной в одной рубашке. – Самое распространенное слово в устах девочек-старшеклассниц – «ненавижу». Представляешь? Я побывала в десятке школ и везде слышала одно и то же. А в наше время мы больше говорили о любви…

Панкрат

не сразу задумался, почему Лида вспомнила именно эту подробность своего инспекторского вояжа по школам Осташкова. Поцеловал детей, жену, произнес пару ободряющих слов и уехал с тревогой в сердце, потому что оставлял семью под защитой незнакомых людей. И лишь подъезжая к Москве, понял, что Лида иносказательно призналась ему в любви. Еще раз. Как бы робко напоминая при этом, что он обещал остаток жизни посвятить ей и детям. Тоска хлынула из сердца в голову таким мощным потоком, что Панкрат едва не повернул обратно, однако вовремя опомнился и повел машину дальше. Но в душе дал клятву при первой же возможности вернуться домой, забрать свое семейство и уехать на край света, чтобы никто не нашел.

Как ему советовал Родион, Воробьев заехал на Курский вокзал и ровно в одиннадцать часов дня позвонил по указанному номеру из подземного перехода. Ответил хрипловатый баритон:

– Федеральная комиссия.

– Архип Иванович?

– Кто это?

– Воробьев.

Голос в трубке изменился.

– С приездом, Панкрат Кондратович. Я вас жду. Знаете, как ехать?

– Октябрьское поле…

– Улица Народного ополчения, дом тридцать восемь, второй этаж, комната номер шесть. Вас пропустят.

Благополучно избежав пробок на Садовом кольце, Панкрат быстро добрался до здания бывшего пединститута, где располагалась ККОРР – Федеральная комиссия по координации оперативно-разыскной работы, и не удивился, когда дверь центрального входа сама собой распахнулась перед ним: Мережковский не зря предупреждал, что его сразу пропустят.

Кабинет консультанта ККОРР по психологическим проблемам – с зеркальным потолком в форме шатра и метровой толщины колонной аквариума с плавающим в нем скатом – на Панкрата особого впечатления не произвел, он хаживал в кабинеты пороскошнее и поэкзотичнее, однако отечественный компьютер «Тайга» с диалоговой системой ввода-вывода информации видел впервые и сразу обратил на него внимание.

– Дитя конверсии, – кивнул на него Мережковский, вставая навстречу и протягивая руку. – Мы тоже кое-что можем делать не хуже японцев и американцев.

Архип Иванович был по-деловому строг и сосредоточен, а глаза смотрели на вошедшего с отеческой заботой, что наверняка было маской опытного психолога, поэтому Панкрат решил держаться настороже, он еще помнил журчащую гипнотическую речь Мережковского во время первого знакомства, которая произвела на него неизгладимое впечатление.

– Как доехали? – продолжал Мережковский.

– Нормально.

– Кофе хотите?

– Не отказался бы.

Мережковский ткнул пальцем куда-то под стол, сказал негромко: «Кофе на двоих», – и протянул руку в сторону стола:

– Присаживайтесь, господин майор.

– Бывший майор.

– У нас вы получите другое звание, повыше. Скажем, полковника. Вас это устроит?

– По этому поводу у меня есть мнение, но я с ним не согласен.

Мережковский внимательно посмотрел на Панкрата, улыбнулся, сел за стол.

– Вы не в настроении, Панкрат Кондратович, и я вас понимаю. Ничего хорошего в том, что происходит, конечно же, нет, но дайте срок, и все изменится. Кстати, почему бы вам не перевезти семью в Москву? Легче было бы контролировать ее безопасность.