Полдень

Henry Kuttner [as by Hudson Hastings]. Noon, (Thrilling Wonder Stories, 1947, № 8)

КОГДА ОН поднял глаза от водоема, сад — изменился. Уэстон видел на воде отражение синего неба, закатных облаков и самолета в вышине. Затем негромкий гул моторов внезапно оборвался. Был закат, теперь стал полдень — и Уэстон был уже не в Версале.

На это потребовались месяцы.

Но чудом явилось то, что это вообще случилось. Люди, ищущие чудеса, редко находят их. Но все же Джон Уэстон, может быть, потому что был он свободен, бездеятелен и достаточно богат, чтобы потакать своим порывам, приехал сюда в поисках призрака — и нашел его. Данн оказался прав, и теория многосерийного времени тоже оказалась права, а вполне достоверные истории о призраках из прошлого в Версальском саду были не просто россказнями.

В первый же день, приехав сюда, Уэстон испытал какое-то странное чувство сдвига, но оно быстро прошло. Однако этого было достаточно, чтобы он бросил здесь якорь и стал прогуливаться по старым дорожкам, не совсем веря в то, что когда-нибудь увидит лицо, мельком показавшееся ему в мерцающих брызгах. Путешествие во времени — это совсем не то, что можно оценить и уравновесить. Оно либо происходит, либо нет.

И вот теперь оно произошло.

Уэстон неподвижно стоял, озираясь. Деревья изменились и переменили свои места, а неподалеку виднелись низенькие синие постройки с коническими крышами. Под ногами вместо травы был толстый ковер мха. А у ног по-прежнему лежал водоем.

После того, как миновал первоначальный шок недоверчивого изумления, Уэстон пошел к домам с коническими крышами.

И тогда случилось второе чудо. Из одного здания вышли трое и направились к нему. Один из них оказался девушкой, лицо которой Уэстон уже видел. Два других были молодыми людьми, стройными, в рубашках яркого зеленовато-бронзового цвета, как и у девушки. И в их походке чудилось живое любопытством.

Пока Уэстон глядел на них, то все более убеждался, что очутился в ином мире, или отдаленной во времени эпохе. Все трое были невероятно стройными, но не неловкими или угловатыми, и нельзя было назвать худыми их тонкие, резные черты лиц. Зеленовато-бронзовые глаза уставились на него.

Уэстон открыл было рот. Одновременно ему пришло в голову, что они, скорее всего, не смогут понять друг друга. Но трое остановились и ждали.

— Привет, — заикаясь, выдавил Уэстон.

Все трое заулыбались и повторили его приветствие. Возможно, они просто из вежливости повторяли его слова. Слегка ошеломленный, Уэстон сделал еще одну попытку.

— Где я? — спросил он. — Что это за место?

— Это Джекир, — ответила девушка.

— О-о!.. А год... какой... сейчас?..

НА СЕЙ РАЗ они просто смотрели на него, все еще улыбаясь, но словно чего-то ждали. Было очень тихо, только где-то шелестели листья. Затем один из мужчин развернулся и медленно пошел назад.

— Его ждет работа, — сказала девушка. — А вы на время закончили свою работу? Меня зовут...

Имя прозвучало как-то вроде Серена.

Уэстон не ожидал такого спокойного отношения к себе. Он начал было что-то объяснять, но девушка прервала его.

— Я тоже должна вернуться к своей работе, — сказала она, повернулась, а Уэстон беспомощно взглянул на оставшегося.

Но от него тоже явно не было

никакой помощи.

Тогда Уэстон последовал за Сереной, чувствуя себя сбитым с толку. Она вошла в одно из зданий. Уэстон шагнул за ней и обнаружил, что это удивительное место. Там были коридоры и неправильной форме комнатки, и ярусы, похожие на балконы, и все это разделялось полупрозрачными стенами. И кругом были огни: зеленые, темно-синие и порфировые, как океан.

Догнав девушку, Уэстон увидел, что она несет стеклянный шар. Но когда они вышли на дневной свет, он понял: шар, очевидно, полон дыма, струйка его то и дело появлялась из отверстия на вершине и тут же пряталась обратно, в такт походке Серены.

Серена положила шар на мох и принялась за работу, совершенно не обращая внимания на Уэстона. Она зажгла огонь — Уэстон не понял, как, он просто сел и принялся смотреть на пламя. Девушка тоже просто сидела и смотрела на огонь. И больше не было ничего.

Дважды Уэстон пытался заговорить с девушкой, но та не отвечала. Наконец, ему надоело, и он пошел исследовать здание. Под конец он по-прежнему ничего не понимал, причем не увидел ни одного из тех людей, что встретили его снаружи. Хотя он ожидал, что так оно и будет.

Почему они не удивились? — подумал Уэстон. Неужели путешествия во времени здесь настолько распространены? Или тут дело в чем-то другом?

Миновал полдень, прошел день и начался голубой вечер, а Уэстон все шлялся, как призрак, по этому странному, непостижимому месту, слишком чуждому, чтобы он что-нибудь понял. Наконец, он увидел Серену и тех двоих парней. Они стояли на мху перед одним из зданий. Уэстон вышел к ним и увидел, что они едят. Тогда он к ним присоединился. Это была самая странная еда, какую когда-либо пробовал Уэстон. Его кормила сама земля! В газоне возле его ног, открылось, точно рот, отверстие. Оно было полным чего-то, напоминающего желе. Наблюдая за другими, Уэстон набрал пригоршню этого желе и осторожно попробовал его. Оно оказалось достаточно приемлемым на вкус.

Затем у водоема возникло кольцо зеленых растений, они быстро росли, прямо на глазах набухли и почти раскрылись цветы, которые стали потом круглыми фруктами, похожими на шарики, которые стали расти столько же быстро. Серена сорвала один такой фрукт и съела его. Уэстон временно выбросил из головы все вопросы и тоже стал обедать.

Когда они закончили с едой, водоем закрылся, а растения обратились в яркую розовую пыль, осыпавшуюся на мох. Все трое местных сели на землю, не обращая внимания на Уэстона, и заговорили.

— Огни сегодня горели хорошо, — сказала Серена. — Глину обрабатывать было несложно.

— А у меня были небольшие затруднения, — пробормотал один из юношей.

— Вы скоро закончите? — спросил Уэстон, и все трое уставились на него со странным нетерпением.

— Я закончу, — ответила Серена. — Думаю, что закончу. А как далеко продвинулись вы?

— У меня здесь нет работы, — ответил Уэстон. — Я из другого времени. Это вообще не мой мир. Я... Я...

Он замолчал, потому что они смотрели на него с вежливой рассеянностью. А затем продолжили разговор, словно и не слышали его.