Покрышкин
Шрифт:
...Возвращаясь к боевым действиям 3-го истребительного авиакорпуса, следует сказать, что у летного состава Савицкий имел авторитет, поскольку сам (наверно, это единственный пример среди командиров-истребителей такого ранга) принимал участие в боевых вылетах. Ожидали от боев, конечно, совершенно другого. 32-летний генерал принял корпус из хороших летчиков на новых «яках» с задачей — добиться господства в воздухе. Перед вылетом на Кубань молодого комкора принял И. В. Сталин. В своих мемуарах «Полвека с небом» (М., 1988) Савицкий объясняет потери отсутствием боевого опыта у летчиков, а также тем, что «в штабе корпуса не всегда успевали верно оценить обстановку в воздухе, избрать лучший вариант...» Но ведь
Как пишет И. В. Федоров, 46 летчиков 265-й дивизии погибли, 17 лечили раны в госпиталях, остальные, получив заслуженные ордена, в начале июня были выведены на отдых в Липецк «после такого кошмара, каким представлялось нам теперь все происходившее на Кубани...»
Но самые большие потери несли наши Ил-2. А. А. Тимофеева-Егорова пишет — за весну, лето и осень 1943 года на Тамани 805-й штурмовой полк, в котором она воевала, потерял три состава летчиков и воздушных стрелков!
Лучший немецкий пилот Ю-87 Ханс-Ульрих Рудель, летавший на Тамань с аэродромов Керчь и Багерово, в своих воспоминаниях полон неостывшей ненависти и показного пренебрежения к «Иванам», бодрится, но и у него прорывается: «Именно здесь многие мои товарищи совершили свой последний вылет... Погода не мешала полетам. Небо почти неизменно оставалось ярко-голубым, нещадно палило летнее солнце... Начинает казаться, что мир полон красоты и покоя, и не существует никакой Крымской, никаких плацдармов, никаких бомб и ужасов».
Начальник генерального штаба люфтваффе генерал-полковник Г. Ешоннек был крайне удручен рассказом сына — лейтенанта, тяжело раненного в воздушном бою на Кубани. Сила советской авиации нарастала. 19 августа, когда близилась к завершению Курская битва, Ешоннек, кавалер Рыцарского креста, мощного сложения 44-летний генерал, покончил с собой в Восточной Пруссии.
Господство в небе над Кубанью не раз переходило из рук в руки. И командование люфтваффе, и наше в итоге заявили об успехе. Чтобы получить близкие к истине цифры потерь, требуется огромная кропотливая работа военных историков в архивах России и Германии. Эта работа пока не проведена. Как пишет Г. А. Литвин: «По данным советских архивов, ВВС РККА уничтожили все самолеты 4-го воздушного флота (всего было 1050). Немцы же, со своей стороны, сообщили, что уничтожили в воздушных боях свыше 1000 советских самолетов и 300 самолетов сбили зенитным огнем, то есть больше, чем их было на этом участке фронта... Обе стороны действовали по старому правилу: «Пиши поболее, что их жалеть-то, басурманов!» Вот данные из немецких архивов о потерях летчиков 52-й истребительной эскадры на Кубани с 17.04 по 17.06.1943 года. Всего потеряно 35 летчиков (убиты, ранены, пропали без вести)».
Исследователь считает, что близкий к этому уровень потерь мог быть и в эскадрах «Удет» и «Мёльдерс». В румынской, словацкой и хорватской эскадрильях, где насчитывалось 60 летчиков, подготовка значительно уступала немецкой и потери, видимо, были больше. Таким образом, и среди истребителей противника на Кубани выбыло из строя около половины.
Автор статьи «В жарком небе Кубани» (Авиация и космонавтика. 1993. № 5) Д. Хазанов считает, что потери люфтваффе здесь составили около 400 самолетов, наши около 750.
К. А. Вершинин в своих воспоминаниях пишет, что из совершивших вынужденную посадку в период кубанских боев (вплоть до октября) 851 самолета, 471 был восстановлен ремонтниками, 307 — разобрано на запчасти и лишь 73 сдано в металлолом.
И кто мог безошибочно сосчитать горящие и падающие в той «рубке» самолеты? Полковник в отставке В. И. Алексеенко недавно опубликовал некоторые документы штаба 4-й воздушной армии, где К. А. Вершинин положительно характеризовал комкора Е. Я. Савицкого: «Храбрый
16-й гвардейский полк, согласно краткой справке об итогах боевой деятельности с 9 апреля по 20 июля 1943 года, сбил 141 самолет противника: 116 Me-109, 2 ФВ-190, 11 Ю-87, 8 Ю-88, 1 Хе-111, 2 До-215 и 1 До-217 (ЦАМО. Ф. 16 гв. ИАП. Оп. 306868. Д. 4. Л. 54).
И в отечественных, и в немецких документах признано, что лучшими в советских ВВС в ходе Кубанской битвы были полки, воевавшие на «аэрокобрах». С их появлением люфтваффе стали применять тактику массированных налетов, увеличивая высоту полета до шести-семи тысяч метров. Для борьбы с Р-39 и Р-40 были выделены 10–15 асов, задачей которых было уничтожение самолетов только этих типов.
Немецкий генерал В. Швабедиссен вынужден согласиться с тем, что в отличие от рядовых истребительных частей гвардейские полки, оснащенные союзническими самолетами, в бою были «настоящими экспертами». А нам придется признать, что «русские истребительные части были весьма неоднородны по своей боевой выучке» и «способность русских пилотов грамотно действовать в групповом бою чрезмерно зависела от командира, подготовка и храбрость которого определяли весь рисунок, характер и результат воздушного сражения».
По оценке К. А. Вершинина, дивизии, в которой воевали 16-й гвардейский и 45-й полки, «принадлежит первенство среди истребителей ВВС. Они явились пионерами вертикального маневра». Документы, где были сформулированы новые черты воздушной тактики, рассылались в штабы всех воздушных армий и авиакорпусов (ЦАМО. Ф. 319. On. 4798. Д. 118. Л. 101). В июне 216-я смешанная дивизия стала 9-й гвардейской.
Александр Иванович назван Вершининым «самым искусным мастером воздушных боев». 24 мая А. И. Покрышкину было присвоено звание Героя Советского Союза. В наградном листе, подписанном гвардии подполковником Н. В. Исаевым 22 апреля 1943 года, цифры достаточно скромны: «Участвовал в 54-х воздушных боях, в результате которых лично сбил 13 самолетов противника и 6 в групповом бою — 3 Ме-110, 10 Ме-109, 4 Ю-88, 1 Хе-126, 1 ПЗЛ-24».
Уже 15 июля Александр Иванович представлен к званию дважды Героя Советского Союза за сбитые с 21 апреля 17 немецких самолетов. Таким образом, Покрышкину за Кубанскую битву было официально засчитано 24 лично сбитых самолета.
Сам летчик в книге «Познать себя в бою», написанной в последние годы жизни, описывает около 40 успешных атак на Кубани с 9 апреля по 21 июля. Можно принимать эту цифру или нет. Для Александра Ивановича никогда личный счет сбитых самолетов не был самоцелью: «Мне свои ребята дороже любого сбитого «мессершмитта» или «юнкерса». Вместе мы их больше насшибаем!»
Весомый аргумент в пользу того, что сбил Покрышкин много больше того, что ему засчитали у нас, — немецкое предупреждение «Внимание! Внимание! Покрышкин в воздухе! Ас Покрышкин в воздухе!» Более никого из наших летчиков люфтваффе не удостаивало такой чести. Только Покрышкина! Не раз спрашивал автор этих строк у авиаторов и танкистов, которые у своих радиостанций слышали на волне немцев это знаменитое «Ахтунг!» — в какой тональности звучали голоса немецких наблюдателей. Ответ один — сильная тревога! Иногда — просто паника! Именно таким записано это оповещение на пленку документалистами в фильме 1944 года о первом трижды Герое.