Чтение онлайн

Большинство курсантов молча приняли известие об изменении профиля училища, а тех, кто протестовал, начальник, как и Покрышкина, вызывал к себе на беседу, убеждал, уговаривал. Для «усмирения» самых строптивых были применены трехдневные усиленные занятия на плацу строевой подготовкой, изучение устава внутренней службы, а также инеочередные наряды.

В тяжелом настроении смотрел курсант Покрышкин на открывавшиеся с берега Камы уральские виды. Не радовали его ни гладь напоминавшей Обь многоводной северной реки, ни красивый город, имевший давнюю историю...

Пермь, как и Новосибирск, стоит на перекрестке направляющих судьбы России дорог. Здесь определили место для медеплавильного завода посланцы Петра Великого артиллерии капитан В. Н. Татищев (знаменитый автор «Истории Российской

с самых древнейших времен») и генерал-майор В. И. Геннин. Дата закладки завода в мае 1723 года стала датой рождения Перми. И здесь просеки в бору превращались к прямые улицы и проспекты... Завод строился с применением новейших западных технологий. За два без малого века дореволюционной истории город был почти весь замощен, благоустроен, имел сады и театры, электрическое освещение и водопровод. Писатель П. Мельников-Печерский оставил справедливый отзыв: «Пермь на матушке святой Руси не последняя спица в колеснице».

На берегу Камы, на улице Трудовой (бывшая Монастырская, ныне-имени Орджоникидзе) 1 июля 1931 года открылась Военно-техническая школа Воздушных сил Рабоче-Крестьянской Красной армии.

Учились курсанты в трехэтажном здании бывшей духовной семинарии, построенном еще в царствование Николая I, по-уральски основательно, с мощными стенами, высокими потолками. Мемориальные доски на здании свидетельствуют о том, что в семинарии учились в свое время известные писатели — сказочник П. П. Бажов и романист Д. Н. Мамин-Сибиряк, а также изобретатель радио А. С. Попов.

Рядом с семинарией, а затем Военно-технической школой, на самой высокой точке приречной горы — монументальный Спасо-Преображенский кафедральный собор, шпиль колокольни которого и поныне возносится над уральским градом. Интересно, что именно в день праздника Преображения Господня, 19 августа, что совпало со днем авиации, будет обнародован Указ о присвоении А. И. Покрышкину звания трижды Героя Советского Союза... Таких «совпадений» в отечественной истории немало, стоит только присмотреться. Почему именно день 2 августа определен в советские годы и остался до сих пор днем Воздушно-десантных войск? Ведь это Ильин день, день пророка Илии, который был взят на небо живым, в огненной колеснице, и должен вернуться на землю в последние времена. А для крупнейшего ядерного центра по неизвестным причинам не нашлось в 1940-е годы иного пристанища, кроме как Саровский монастырь — место жития известного пророчествами о грядущей Руси преподобного Серафима Саровского. Серафим в переводе значит пламенный...

Училище, которое закончил будущий маршал авиации, впоследствии еще не раз переименовывалось. С 1973 года это Пермское высшее военное командно-инженерное училище ракетных войск имени Маршала Советского Союза В. И. Чуйкова, современное название — Пермский военный институт ракетных войск.

...Юный Покрышкин оказался в тисках судьбы. Как вспоминал он спустя много лет: «Подаваемые мною рапорты ничего изменить не смогли, разве только прибавляли к обычным нарядам внеочередные. Пришлось сложить мне свои крылья и браться за ключи... Понятно, что специальность авиатехника я изучал без особого энтузиазма, ходил в «крепких середняках», хотя и сознавал, что кому-то же нужно обслуживать самолеты на земле».

В Новосибирск Александр приехал на побывку в конце лета 1932 года, о том, что поступил не в летное, а в техническое училище, никому не говорил...

Неразлучным другом Покрышкина в училище стал такой же непокорный «неудачник» — уралец Константин Пильщиков. Нашлась и отдушина — полеты на планере. Выручил Осоавиахим, родной для многих летчиков. В статье «За воздушный спорт» в 1945 году Александр Иванович писал: «В технической школе в Перми, где я учился, существовал планерный кружок. С утра до сумерек каждое воскресенье мы проводили на планеродроме. Это были наиболее яркие дни моей юности». Вместе с Пилыдиковым Покрышкин много времени проводит и в мастерских, ремонтируя потрепанные ип параты. Вместе с Костей они, отличные лыжники, входят II сборную Уральского военного округа, участвуют в 50-километровых гонках с полной выкладкой и со стрельбой из боевого оружия. Вместе сидят на гауптвахте за молодецкие проделки. В «Небе войны» Александр Иванович описывает

случай, как они укоротили длинные, не по росту, рукава нижних рубах и этими обрезками, когда старшина поскупился на ветошь, чистили винтовки. Возражений старшина, конечно, не любил.

...Уже будучи маршалом, Покрышкин, как рассказывает служивший у него в армии ПВО, а затем в ЦК ДОСААФ летчик-перехватчик 1-го класса Л. М. Вяткин, уроженец Перми, однажды в хорошем настроении после рождения внука тепло вспомнил Пермь как город культуры и студентов, учившихся в университете, многочисленных институтах и техникумах, вспомнил культпоходы курсантов в оперный театр с изумительной акустикой и картинную галерею, сад имени Горького (Красный сад) с катком, летним театром, музыкальной раковиной, с белоснежной беседкой-ротондой...

Вполне возможно, А. И. Покрышкин видел и слышал в то время знаменитого летчика, героя Первой мировой и Гражданской войн Алексея Дмитриевича Ширинкина (1897– 1938), родившегося в городе Нытва Пермской области и часто приезжавшего в Пермь в 1920-х — начале 1930-х годов. Ширинкин много сделал для создания в городе авиашколы. Сейчас этого летчика, кавалера нескольких российских боевых орденов и двух орденов Красного Знамени (первый за № 181), прочно забыли... Сын рабочего-кузнеца Ширинкин после окончания реального училища служил солдатом на аэродроме в Гатчине. Настойчивому уральцу удалось поступить в воздухоплавательную школу Всероссийского Императорского аэроклуба после обращения с такой просьбой на французском языке к самому Николаю II, посетившему ангары на комендантском аэродроме. Удивленный царь поговорил с Ширинкиным и отдал соответствующее распоряжение. В журнале «Нива» публиковалась статья с портретом «Русский герой-летчик Алексей Ширинкин». В 1917 году поручик первым поднимается в воздух с красным флагом на борту самолета. В журнале «Красная Нива» (№ 18, 1923) сообщалось:

«Тов. А. Д. Ширинкина можно смело назвать шеф-пилотом РСФСР. Смелый, решительный, отважный летчик-истребитель популярен в авиационных кругах как никто».

«Красный орел», как называли пилота, командовал авиасоединением на фронте против белополяков, после Гражданской войны — второй воздушной эскадрой, был на военно-дипломатической работе, испытывал новую технику. На его счету — около 20 сбитых самолетов. А затем — донос, арест и казнь...

Хотя Александр Иванович говорил, что ходил в Пермской школе в «крепких середняках», в его аттестации 1933 года — только положительное: «хорошее общее развитие, дисциплинирован, исполнителен, к себе требователен, командирские навыки хорошие, организаторскими способностями обладает. Настойчив, решителен, решения принимает быстро, политико-морально устойчив. Может быть выпущен младшим авиатехником» (ЦМВС. Документальный фонд. Личное дело А. И. Покрышкина. Копия). И вот выпускники школы в красивой синей форме командиров-авиаторов, получив назначения, идут, прощаясь с городом, по набережной Камы... В петлицах — кубики, на рукавах — птицы-нашивки. «Одно лишь меня угнетало — крылья пересекались ключом и молотком, — сетовал Покрышкин. — Еще одна неожиданность: всех техников, отлично закончивших школу, направляли в Ленинград на курсы старших авиационных техников». В январе 1934 года Александр с лучшим другом Костей Пильщиковым приезжает в город на Неве. Неделю, отпущенную курсантам на знакомство с городом перед началом учебы, сибиряк и уралец, завороженные магией петербургской архитектуры, ходят по проспектам, набережным, улицам и мостам Северной столицы.

Александр Иванович также вспоминал впоследствии, как проездом в Ленинград через Москву решил побывать в театре. Младшему авиатехнику удалось, отстояв очередь, купить билет на дальний от сцены ярус. Пьеса была о Кутузове. Казак пришел к полководцу и показал подкову. Подковы на лошадях наполеоновской кавалерии оказались сношенными, что и сыграло большую роль во время отступления французов. В гололед кавалерия потеряла боеспособность. «Мысль такая, — заключал А. И. Покрышкин в последний год жизни, — простой солдат, казак маршалу может подсказать умную мысль. Тогда у меня зародилось чувство уважения к солдату, к человеку, к людям вообще. Так я и пронес это чувство всю жизнь...»