Чтение онлайн

Пандора уловила в его трели призрак неприятностей, но ей хватило глупости снять трубку.

К двенадцатилетнему мальчику подошел друг семьи – во всяком случае, так сначала подумали все, – когда он возвращался домой после футбольной тренировки. Этот мнимый друг остановил рядом с мальчиком машину и заявил, что мать просила его подвезти, поскольку хочет, чтобы он пораньше попал домой. Все это произошло на узкой улочке, где не наблюдается активного движения транспорта, на глазах у двух свидетелей. Одним из них была накурившаяся девица, от которой толку не дождешься.

А другим – о чудо! – сам мальчик, которому удалось

ускользнуть.

Его звали Карл Торсен, и, в отличие от девицы, которая не могла сказать ничего внятного, он говорил так быстро, что мне пришлось просить его повторить почти каждое слово.

– Машина-оставилась-совсем-рядом-со-мной-я-замедлил-шаг-потому-что-думал-это-машина-Джейка-пассажирская-дверца-открылась-я-заглянул-внутрь-но-там-было-темно-и-я-не-мог-разглядеть-кто-там-но-сначала-подумал-Джейк-потому-что-это-была-правильная-машина-и-он-был-на-него-вроде-как-похож-и-я-подумал-ха-конечно-это-он-но-что-то-в-его-голосе-мне-не-понравилось-голос-он-был-слишком-высокий-и-тогда-я-сильно-испугался-и-отступил-на-шаг-но-он-успел-схватить-меня-за-рукав-стал-тянуть-но-я-вырвался-и-потом-побежал-так-быстро-как-только-мог.

Карл клялся, что он кричал, но рядом была только девица, которая сказала, что ничего не слышала, кроме того, она заявила, что не разглядела номера машины. Я пожалела, что ее не забрали в участок за какое-нибудь мелкое нарушение. Впрочем, может, оно и к лучшему; из наркоманов получаются плохие свидетели.

Я посадила Карла в патрульную машину и отправила в участок, откуда полицейские позвонят его родителям, тогда колеса правосудия начнут крутиться. Эскобар и я отправили на место неудавшегося похищения бригаду экспертов и огородили все вокруг, чтобы им не мешали работать. Кто-то из людей, проживавших на этой улице, сказал, что ему показалось, будто он услышал детский крик, но он не стал выглядывать в окно. Больше никто ничего не видел и не слышал.

Господи, как бы мне хотелось знать номер его машины.

Вернувшись в участок, я попросила Карла отдать мне рубашку. Конечно, надежды на то, что мы найдем отпечатки пальцев, было совсем немного, но вдруг нам повезет – сегодня удача повернулась к нам лицом, в особенности в мире Карла Торсена. Рубашка выглядела чистой и совсем не поврежденной – никаких складок, следов «борьбы» или разрывов.

Приехала мать; я дала ей возможность провести пару минут наедине с сыном, а потом сказала:

– Мне нужен телефонный номер вашего друга Джейка и его домашний адрес.

Она сразу же согласилась.

– У меня есть номер его сотового телефона, – сказала она. – Позвоните ему прямо сейчас. Он этого не делал, я уверена.

Я и сама это знала, но ничего не стала говорить.

В момент попытки похищения Джейк находился один в своей машине, и у него не нашлось свидетелей, которые могли бы это подтвердить, однако ему повезло: ровно через четыре минуты после попытки похищения он получил штраф за превышение скорости в месте, которое находилось в двадцати милях от интересующей нас улочки.

Ты начинаешь делать ошибки, Уилбур.

Я посоветовала ужасно напуганному Джейку заехать в участок; он появился менее чем через пятнадцать минут, в совершенно истерическом состоянии. Мы уже установили его алиби, и я дала ему понять, что он вне подозрений. И тут я задала ему вопрос, ответ на который меня действительно интересовал.

– Были ли вы вместе с

Карлом за последние два года в каком-нибудь общественном месте, где вас мог кто-то заметить?

Нужно было видеть его лицо.

– Конечно были. В самых разных местах. Он мне как родной.

Должна признать, что это совсем не тот вопрос, который ты ожидаешь услышать в подобных обстоятельствах. Но я не хотела, чтобы потом сказали, будто я навела его на выставку в «Ла Бреа». Он должен был сам упомянуть об этом, без моих подсказок. Поэтому я попросила его поподробнее рассказать о тех местах, где они побывали вместе с Карлом. Он сильно заволновался, а потом принялся вспоминать фильмы, бейсбольные матчи, встречи…

И выставку.

Тут я улыбнулась, как Чеширский Кот. Более того, я даже не пыталась скрыть своей радости. Мне с трудом удалось сдержать победный вопль.

– А что он думает о видеозаписях, которые делались, пока посетители ждали своей очереди?

– Отличная идея; они с Карлом прекрасно провели время, устроили настоящую клоунаду перед камерой.

Тут у него появились сомнения.

– А какое все это имеет отношение к попытке похищения?

Я не стала отвечать на его вопрос.

– Если вы не против, детектив Эскобар задаст вам еще несколько вопросов, а потом мы отведем вас к Карлу и его матери.

Эскобар записал рассказ Джейка о его отношениях с мальчиком и о том, почему он проводит с ним так много времени, а также расспросил более подробно о том, что Джейк делал в этот день, чтобы алиби получилось неопровержимым. Никогда в истории полицейские так не старались подкрепить чье-то алиби – обычно мы пытаемся всячески поставить его под сомнение. Пожалуй, мы перестарались – вполне достаточно было представить фотокопию штрафа и показания патрульного полицейского, который его выписал.

Даже Джонни Кокран [61] не смог бы защитить своего клиента лучше.

После этого эпизода все в участке развили бурную деятельность.

– Тот самый тип, – без конца повторяла я. – Это тот самый тип.

И никто мне не возражал. Было забавно наблюдать, как все из кожи вон лезли, чтобы показать, что они с самого начала поддерживали мою теорию. Мы работали, время летело быстро; когда я посмотрела на часы, оказалось, что уже почти пять. Мне нужно было позвонить Кевину и попросить его отвезти двух младших детей в бассейн к пяти тридцати. Я сама не успевала. В первый раз после того, как стала расследовать похищения, я не беспокоилась – даже Уилбур не сумеет организовать второе похищение так быстро.

– Поклянитесь!

– Не буду.

– Брат, если вы этого не сделаете, я превращу вашу жизнь в кошмар. Вы никому не должны говорить о том, что мы узнали.

Мне пришлось пригрозить ему проклятием, чтобы заставить дать согласие, пусть и неохотно.

– Подобные вещи нельзя скрывать, или они начнут гнить внутри вас и причинят вам вред. Я не хочу, чтобы ваш дух был отравлен болезнью, вылечить которую можно, всего лишь открыв правду.

Я закрыла обсуждение, сурово сказав: